Из самых актуальных примеров: могу ли я чувствовать радость, довольство своей жизнью, если кто-то рядом со мной болеет, где-то война или дети в Африке голодают? Я считаю, что да. И объясню, почему это может быть полезно.
Представьте себе родителя, который впадает в уныние, когда у его ребенка какая-то непростая ситуация в жизни, и он тяжело ее переживает. Да, можно сказать: ну а как же иначе, ему же плохо — и мне плохо. Если родительство представить сложно, представьте себе партнерские отношения.
В родительстве и партнерстве, в отношениях и человеческих связях очень важна возможность опереться на другого. И опираемся на другого мы обычно в моменты, когда нам самим тяжело и мы не справляемся. Может ли опереться ребенок на родителя, который сам подавлен? А если ребенок воспринимает себя источником подавленности родителя? Может ли опереться на вас партнер, если вы дестабилизированы?
И давайте замешаем сюда весь мир: как не сдаваться и делать мир лучше, если от мировых проблем волосы встают дыбом? И здесь наша отдельность и сепарированность может сыграть важную роль, когда в сложной ситуации мы ощущаем опору в себе и в своей жизни и становимся опорой для тех, кому сейчас не очень хорошо.
Пишу это и думаю о тех, кто находит в себе силы — моральные и физические — в момент кризиса тушить лесные и эмоциональные пожары, заботиться о бездомных людях и животных, работать с особенными или маргинальными группами людей, волонтерить на местах войн, конфликтов и природных бедствий.
Эта работа требует ощущения сильной внутренней опоры, однако если делать ее из переживания слияния с воспринимаемой болью и ужасом, то можно очень быстро выгореть. Помощь — это всегда форма дарения. А дарение лучше не совершать из состояния дефицита. Дарение целебно тогда, когда оно происходит от изобилия, ощущения устойчивости и уверенности.