В самом дальнем углу старого леса, под широким листом папоротника, стоял муравейник. Он был не такой огромный, как старые замки рыжих муравьев у пня, но очень уютный. И жил в нем один Муравей.
Он был трудолюбивый, как и все его сородичи. Но было у Муравья одно качество, которое отличало его от других: он очень любил свой маленький мирок. У него была личная каморка-спаленка, выстланная сухой хвоей, и маленький пятачок земли у входа, где он любил сидеть по утрам, слушая, как капельки росы скатываются с травинок.
Но в лесу, кроме красоты, было много других обитателей.
Однажды мимо пролетал Шмель. Он был мохнатый, важный и очень громкий. — Эй, малыш! — прогудел Шмель, даже не останавливаясь. — Посторонись! Размечтался тут!
Он пролетел прямо над головой Муравья, да так низко, что ветер от его крыльев сдул всю росу с травинок и раскидал хвоинки у входа в каморку.
Муравей расстроился, молча собрал хвоинки и пошел по делам.
В другой раз повстречал он Гусеницу. Гусеница была медлительная и, казалось, добрая. Она заползла на травинку рядом с Муравьем и начала разговор. — Ах, какой чудесный день! — сказала она. — Ах, как я люблю солнце! Ах, какая у тебя интересная ноша!
Гусеница говорила и говорила, говорила и говорила. Она говорила так долго, что Муравей забыл, куда шел. Солнце уже начало садиться, а он так и стоял, потому что ему было неудобно прервать Гусеницу. Она заняла всё его время, не спросив разрешения.
А однажды случилось и вовсе неприятное. Толстый Жук-Носорог решил, что лист папоротника над домом Муравья — идеальное место для его дневного сна. Он просто залез на него, и лист прогнулся, закрыв собою вход в муравейник. В доме Муравья стало темно и душно. — Эй, — пискнул Муравей, — это мой вход! — Помолчи, — проворчал Жук, — не видишь, я отдыхаю.
Муравей чувствовал себя маленьким и беззащитным. Внутри у него, там, где обычно было тепло и спокойно, теперь словно дул холодный ветер.
В отчаянии он пошел к старому Мудрому Жуку-Рогачу, который жил под большим камнем. — Дедушка, — спросил Муравей, — почему все меня обижают? Шмель шумит, Гусеница отнимает мое время, а Жук спит на моей крыше. Как мне защитить себя? Построить вокруг себя стену из коры и смолы, чтобы никто не мог подойти?
Мудрый Жук покачал усами. — Стена, — сказал он, — это плохая идея. За стеной ты будешь в безопасности, но ты не увидишь росы, не услышишь пения птиц и не почувствуешь тепла солнца. Ты окажешься в тюрьме, которую сам для себя построил. Твои границы — это не стена.
— А что же это? — удивился Муравей. — Пойдем со мной, — сказал Жук-Рогач.
Он привел Муравья к старому-престарому дубу, в дупле которого хранились древние сокровища. — Смотри, — Жук указал на два предмета.
Первый был похож на маленькую круглую крышечку от желудя, но прочную, блестящую, с креплениями с обратной стороны. — Это Щит, — сказал Жук. — Он всегда при тебе. Ты не носишь его перед собой, как надоедливую преграду. Обычно он у тебя за спиной. Но когда Шмель летит слишком низко, ты выставляешь его — и ветер от крыльев пролетает мимо, не тревожа тебя. Когда Гусеница лезет к тебе с пустыми разговорами, а у тебя дела, ты поднимаешь Щит, и она понимает: «Стоп, сейчас не время». Щит — это твое твердое, спокойное «Нет», когда тебе мешают.
Второй предмет был тонким и острым, как сухая травинка, но крепче стали. — А это Меч, — продолжал Жук. — Он нужен не для того, чтобы нападать. Меч — для того, чтобы отстаивать свое пространство. Ты не будешь им махать без толку. Но когда Жук-Носорог ляжет на твой дом, ты выйдешь и скажешь: «Это мой дом, и я прошу тебя уйти». И в твоем голосе будет сила Меча. Если он не послушает, ты не будешь драться, ты просто пойдешь и позовешь других муравьев, потому что Меч — это еще и умение позвать на помощь, когда свои силы на исходе. Меч — это твое уверенное «Я здесь, и это мое место».
Муравей был поражен. Он взял Щит и Меч. Они оказались на удивление легкими, будто всегда были с ним.