На следующее утро он сидел на своем пятачке. Прилетел Шмель. Он снова летел низко, не глядя по сторонам. Муравей не стал съеживаться. Он спокойно, но твердо поднял свой Щит. Шмель наткнулся на невидимую преграду, удивленно погудел, но облетел Муравья стороной и полетел дальше. Роса осталась на месте.
Потом приползла Гусеница, чтобы начать свой бесконечный разговор.
— Ах, какой день, ах, — начала она.
— Прости, — вежливо, но с Мечом в голосе, сказал Муравей. — Сейчас я занят. У меня есть важная дорога. Мы можем поговорить вечером, если хочешь, но недолго.
Гусеница удивилась, но замолчала и уползла.
А когда толстый Жук-Носорог снова полез на лист папоротника, Муравей вышел наружу. В одной лапке он держал Щит, в другой — Меч. Он не замахивался, он просто стоял прямо.
— Уважаемый Жук, — сказал он громко и отчетливо. — Это мой дом, и моя крыша. Вход в мой дом не должен быть закрыт. Пожалуйста, найди другое место для сна.
Жук открыл один глаз, удивленный таким тоном. Он хотел было заворчать, но увидел в глазах Муравья спокойную силу, за которой стояло и умение защищаться, и умение просить о помощи. Жук нехотя слез с листа и побрел искать другой лист, отдыхая на котором он не будет никому мешать.
Муравей остался один. Солнце светило, ветерок шевелил хвоинки. Он посмотрел на свои сокровища.
Он понял самую главную тайну:
Щит и Меч были не снаружи.
Они всегда были у него внутри.
Это было его спокойное достоинство, его умение говорить «нет», когда нужно, и его умение говорить «да» тому, что действительно важно.
И с тех пор в муравейнике под листом папоротника всегда было уютно, просторно и спокойно.
А Муравей остался таким же добрым и трудолюбивым, просто теперь он знал, что у него есть его Щит и его Меч, которые помогают ему жить в мире с другими, не теряя себя.