Есть темы - табу для злости. Правила игры, которые усваиваем с детства.
У Зои точно такие были. Одна из таких тем - злость на маму.
- Вот как на маму злиться? Она же мама… Она меня так любит и так много для меня сделала. Эта фраза как крышка закупоривала в банку обиды, раздражение, стыд и невысказанные разногласия. Герметично закрытая банка отправлялась на дальнюю полку души.
На её месте оставалась отстранённость, которую заполняли разговоры о погоде и дежурные фразы. Безуспешно заполняли, прошу заметить.
Так было раньше. Мама у Зои умерла два года назад. Теперь уж и не поговорить даже о погоде.
Зоя терялась каждый раз, когда думала о маме. Ей очень хотелось почувствовать в себе любовь и тепло к ней. Умом она понимала, что мама любила её. Но между ними по-прежнему стояла отстранённость. И Зою заливало стыдом каждый раз, когда она смотрела в сторону этой пустоты.
И вот однажды она принесла эту тему на эмпатию. Они с подругами еженедельно встречались для эмпатии, где по очереди слушали друг друга.
Знаете, это слово "однажды" легко написать. Но Зое это "однажды" нелегко далось. Для неё это был шаг в пропасть - говорить о нелюбви к маме, да ещё и в присутствии других. Она сама себя осуждала за отсутствие тёплых чувств. И какая-то её часть была уверена, что подруги её тоже осудят.
Когда пришла Зоина очередь говорить, она вся покраснела. И первые три минуты, кажется, просто дышала, не решаясь начать. Подруги молчали вместе с ней.
- Девочки, я хочу поговорить о маме. Но мне стыдно… - начала Зоя. Еле-еле подняла глаза на подруг и увидела в них принятие и интерес.
Они продолжали молчать. При этом Зоя в их молчании увидела приглашение ей быть такой, какая есть.
Она знала, что они поймут любой её выбор: говорить о маме или поменять тему. Вот это молчание было тем, что поддержало Зою сделать ещё один шаг к тому, чтобы раскрыться. Она решила просто говорить как есть.
- Я так хочу вспоминать про неё с теплотой. Но каждый раз какая-то отстранённость. Как будто она мне не родная. - Тебе кажется, что с тобой что-то не так? Что то, что ты чувствуешь, неправильно?
- Да, - сказала Зоя, тихо всхлипнув. - Как будто то, что чувствую, говорит о том, что я её не люблю, а это не так. - Боишься предать память о маме?
- Да. При этом хочется быть искренней, хотя бы наедине с самой собой.
- Знаешь, одна моя мудрая подруга когда-то сказала, что можно разместить свои мысли и чувства не для того, чтобы что-то менять в ситуации или осуждать, а просто для того, чтобы дать им место, — сказала подруга и подмигнула Зое. Это были её же слова, которые сейчас вернулись.
Эта фраза помогла сделать ещё шаг.
И тут туман пустоты пропал, и Зоя сжала кулаки. В памяти стали возникать одна ситуация за другой…
Вот Зою заставляют ехать на дачу… А тут Зое очень хотелось поддержки, а мама была занята и отмахнулась… А тут давление на тему, как правильнее лечить детей… И критика их поведения… И…
Зоя стряхнула с банки злости пыль и открыла крышку. Голос её стал громче. Она говорила всё, что хотела и не могла сказать тогда… Истории из неё выходили минут 15. В какой-то момент она затихла, как будто сошла лавина.
— Тебе хотелось быть увиденной со своими трудностями с мамой? — спросила подруга. — Да, — тихо ответила Зоя.
По её щекам потекла слеза. Она почувствовала облегчение от того, что разместила свои эмоции. И пусть она пока ещё не везде понимала свои потребности, но было ощущение, что вместе с этими табуированными эмоциями в её отношения с мамой возвращается жизнь.
Зоя ощутила, как изменилось её отношение и к ситуациям, и к маме. Она увидела, что её эмоции говорили как раз о том, как важны для Зои отношения с мамой. И что для неё важно было, чтобы уважения и увиденности в них стало больше.
— Знаете, а я искренне верю, что умершим важно, как мы к ним относимся. Что в наших сердцах, когда думаем о них. И так удивительно, что моя дорога к любви оказалась через выражение злости.
Когда Зоя пришла домой, взгляд упал на портрет мамы, который висел на стене. Она поймала мамин взгляд и улыбнулась ему.
Со слов Зои записала Лилия Андреева
Дискуссия