бывает такое, что до нервного срыва остаётся пара минут: открываешь книгу — и отпускает. даже без приторных хэппи-эндов: читаешь — и собственные проблемы замещаешь проблемами главных героев. это какое-то волшебное свойство литературы: героям ты уже никак не поможешь, а они тебе помочь могут. потому что при наличии ненулевого эмоционального интеллекта ты видишь причинно-следственные связи, проживаешь их проблемы и делаешь выводы. так сказать, и умом, и сердцем поработал.
у меня параллельно открыты три книги, но первой дочитать до конца я захотел именно “одинокую ласточку” чжан лин (张翎 / 劳燕). с самого начала было понятно, что мне зайдёт: сильная героиня-женщина, не один герой, а несколько (и все разные, и все замечательные) + небанальная историческая привязка. вы не поверите, но культурная революция тут не «драма-драма», а просто фон. даже война с японцами — скорее, пусковой механизм: она нужна, чтобы вписать историю в хронологические рамки и задать мотивацию.
📚 вот тут об «одинокой ласточке» рассказывает ее переводчица ольга кремлина, а тут пишет редактор алина перлова.
сюжет простой: женщина, в которую влюблён пастор, китайский солдат и американский инструктор, живёт жизнь, ещё не догадываясь, что мужики — так себе люди. всё это на фоне войны с японцами; рассказ идёт от лица мужчин, которые перебивают друг друга. но я такое люблю — динамично получается, и не все умеют так делать “монтаж/склейку” (или как это в книгах называется?).
минута сексизма. женщины часто пишут гораздо более человечные истории: пока герой очередного бородатого мужчины наматывает сопли на кулак, размышляя на вечные темы — тварь ли он дрожащая и бороздят ли космические корабли большой театр — герои писательниц проживают жизнь такой, какая она есть. собачки гавкают, дети капризничают, дождь идёт, блохи бегают, печень тушится в сковороде, японцы вырезают твоих родственников. обычный вторник, короче.
📚 если вам понравилась одна из книг ниже — читайте чжан лин:
- маленький журавль из мёртвой деревни / янь гэлин
- улан далай / наталья илишкина
- зоопарк на краю света / ма буйон
- дикие лебеди: три дочери китая / чжан юн
из важного — я впервые увидел в китайском романе животных. прям настоящих собак, и они важная часть повествования. даже есть глава от имени этих собак! как старожил, я не припоминаю, чтобы у китайцев были какие-либо сантименты к домашним животным. даже сейчас “живые уголки” в китайских тц не вызывают ничего, кроме лёгкого ужаса — никто не воспринимает котиков, зайчиков и попугайчиков как одушевлённые сущности. ну бегает и бегает, ну упал, ну умер. я пока не додумал эту мысль до конца, но попробую объяснить — сейчас будет длинное и слегка бессвязное отступление.
если у китайца есть домашнее животное — то его любят и балуют. но граница между “моей” и абстрактной собакой — непреодолима. с “вообще” собакой в тц можно делать что угодно — тут вероятность сопереживания минимальна. для себя я объясняю это жёсткой клановостью и закрытостью общества: ты либо часть нашей фамилии, и духи предков шлют привет, либо ты просто имбирь с горы — и тогда твоя судьба нас не волнует.
на этом месте обычно приходят западные проповедники и социологи и говорят, что это ещё и причина, по которой сложно построить крепкие гражданские институты: никто никому не доверяет за пределами своего узкого круга. этим же, кстати, часто объясняют такую востребованность христианства — как в китае, так и в корее: вы смогли построить своё комьюнити не на базе кровных уз, а потому что вместе читаете одну и ту же старенькую книгу.
люди перестали жить в деревне и на полях, но новой мотивации для создания того самого социального круга пока никто не придумал. это мы с вами уже посмотрели “стражей галактики”, где один из героев сказал, что никакие мы не друзья, а настоящая семья (за точность не ручаюсь).
Дискуссия