идем дальше по длинному списку “иностранной литературы”:
чон чиа “дневник освобождения моего отца” / 정지아 “아버지의 해방일지”
хотел как наглая библио-крыса прочитать 10 страниц в начале и конце, чтобы написать пост, и все такие: «боже, когда он успевает только!». открыл – и пропал. от корки до корки, дорогие коллеги, никакой лжи и ии-пересказа.
может, это моя pr-профдеформация, но я снова очень хорошо вижу целевую аудиторию романа. я как раз в нее очень хорошо попал:
- вы из провинции и из небогатой семьи (но с кучей родственников и соседей), и после школы делали все возможное только для того, чтобы вырваться в город побольше и найти там работу / учебу / зацепиться зубами за что угодно, лишь бы не возвращаться домой.
- похороны – часть жизни. не понимаю, как это объяснить зумеру, но в моем детстве было много похорон – и я хороший менеджер / организатор не в последнюю очередь благодаря этому. ну то есть вот умирает родственник Х – и понятно, что мой папа (сварщик) будет варить оградку, мама (она закончила медучилище) поедет в морг, потому что ей проще всех, тетя люся будет тушить капусту (у нее самая вкусная), мы (дети) будем собирать посуду со всех – и ее надо предварительно пометить лаком для ногтей сзади, чтобы потом не перепутать, где чьи тарелки. наша соседка – бурятская бабушка – придет мыть полы, потому что мы, как родственники (не спрашивайте), не можем мыть полы, это плохая примета. машинами занимается дядя, фотографиями похорон занимаюсь я (до сих пор в шоке).
- смерть – это момент, когда все внутри- семейные / соседские разборки приостанавливаются. как бы мы друг к другу ни относились – в этот момент все прекращается, у нас есть общая цель, мы ее достигаем, нам надо похоронить человека (пусть мы все его не любим).
это короткий и плотный роман о том, как дочь проводит похороны своего отца – бывшего красного партизана в современной южной корее. очень добрая и светлая книга, тут много еды, много живого, пахучего, телесного – это не фантазии городской писательницы бестселлеров, такое надо пережить)) хорошая книга о том, как мы живем, умираем, что оставляем после себя – и как потом наши близкие примиряются с нашей смертью.
очень советую (я редко такое пишу с жирным выделением)
я бы не сказала, что отец всю жизнь терпел и страдал. он стал коммунистом, не желая терпеть и страдать, и всего лишь проиграл битву, которую выбрал сам. за решение, принятое еще до того, как ему исполнилось двадцать, отец нес ответственность до наступившего дня трудящихся, когда скончался в возрасте восьмидесяти с лишним лет. вероятно, можно спорить о том, необходимо ли обществу так сурово призывать к ответу людей за когда-то сделанный идеологический выбор. одни могут сказать, что свобода мысли должна гарантироваться, другие – что красных ублюдков нужно истребить до конца. мы пережили братоубийственную войну, и мир все еще не заключен: идеологии настолько различны, что север и юг не могут договориться. так мне ли судить, что правильно, а что нет.
но если говорить о страдании, то пострадала именно я. отец сделал свой выбор, я же не выбирала. не выбирала коммунизм, не выбирала родиться дочерью коммуниста. просто появилась на свет в этой бедной красной семье, вот и все. если бы выбор существовал, кто бы выбрал быть дочерью коммуниста?
Дискуссия