Сегодня изучаем «Объект» Мерет Оппенгейм. Это чашка, блюдце и ложка, обтянутые мехом китайской газели.
Появился он благодаря Пикассо, который в 1936 году тусовался с молодой Мерет в парижском кафе. На ней был браслет, обтянутый мехом. Пикассо сказал, что мехом, в принципе, можно покрыть что угодно.
Как вы понимаете, дальше родился этот шедевр.
Работа попала на сюрреалистическую выставку Бретона в 1936-м, оттуда её купил MoMA. Это была первая работа женщины-художницы в собрании музея.
Директор MoMA потом писал, что мало какие произведения последних лет так захватили воображение публики. Судя по тому, что чашку узнают до сих пор, а остальную выставку не помнит примерно никто, он не преувеличивал.
Что говорят искусствоведы
Здесь все как обычно, по нарастающей.
Базовая версия – сюрреалистическое столкновение несовместимого: бытовой предмет становится чужим и неприятным. Дальше подключают тактильность: работа бьет не по глазам, а по ощущению во рту.
Потом идет феминистская оптика: женский домашний ритуал сделан физически невозможным, и это высказывание о положении женщины.
А сама художница годами повторяла, что это была шутка. Да и вообще это не главная ее работа и художницей одной меховой чашки она быть не собирается. Правда, не помогло. Слава и успех пришли к ней чуть за двадцать и накрыли долгим творческим кризисом. Из него она вышла, работала до восьмидесятых, сделала множество вещей, но знают ее по чашке.
Я ранее предполагал, что смыслы тут ищет не столько художник, сколько люди вокруг него. И наконец-то прямое доказательство, это не может не радовать.
Ну и наверняка у каждого был случай, когда объяснять уже бесполезно, потому что мир все решил за тебя. Пока писал это предложение, понял, что у меня так происходит постоянно. Я регулярно говорю соседям «добрый вечер» в девять утра и наоборот, и боюсь представить, кем они меня считают.
Не понимаю, почему у меня происходит эта словесная путаница, но чем больше о ней думаю, тем чаще она настигает.
