Значит ли это, что смысла в боли нет? Отнюдь. Но нужно задать иной вопрос, и он вам тоже известен: «Зачем мне это?» В жизни есть два дополняющих друг друга закона — закон развития и закон гомеостаза (или постоянства). Гомеостаз — это те самые безмятежные времена, когда ничего не меняется, потому что все хорошо, те времена, когда человечество в лице земледельцев находило себе дом, останавливалось и заземлялось. Однако рано или поздно наступали времена, когда что-то случалось, и людям приходилось сниматься с места и двигаться дальше. И я сейчас о людях, но эти закономерности можно экстраполировать на все живое на планете Земля.
Проходя через эти перемены, через боль и страдания, мы, как и все живое, должны были измениться сами. Приспособиться к новым условиям жизни и трансформироваться. Становились ли мы лучше или хотя бы сильнее? Здесь я, пожалуй, пожму плечами и не буду пытаться оценить этот процесс в такой оптике. Мы становились другими — и это помогало нам выживать, жить дальше и давать жизнь следующим поколениям, надеясь на то, что их не зацепит волна боли и страданий — что было конечно же не так.
Так в каких же ситуациях позитивность может ощущаться как токсичная? Тогда, когда она становится во главе угла и откидывает непростые этапы нашей жизни как избыточные и ненужные — как то, что можно просто взять и пропустить, потому что в боли нет никакого смысла. Тогда, когда она обесценивает всех тех, кто прямо сейчас проходит через этап страданий и принимает решение — меняться и становиться частью изменившегося мира или кануть в небытие. Когда позитивность заявляет, что человек или существо, прошедшее через боль или травму, — это дисфункциональный член сообщества, сломленный и ущербный, неспособный более к счастью, — так позитивность обесценивает испытания, ожидающие на жизненном пути каждого, и тот факт, что через испытания можно и нужно пройти, чтобы вновь стать счастливым.
С возрастом я все яснее обнаруживаю в себе любовь не к молодым и чистым, нетронутым жизненными невзгодами и переживаниями лицам, а к лицам взрослых людей — испещренным морщинами и шрамами. Меня привлекают не новые вещи или строения, а старые — восстановленные или сохраненные, повидавшие виды, но со своей историей. Рисунок морщин на лице может много рассказать мне о человеке, его характере и жизни, которую он вел. Рисунок отметин и трещин на вещи или здании может рассказать свою историю и поведать о сложных временах, которые смогли пережить эти ценные объекты материальной реальности. Во всем этом я вижу жизнь — прекрасную и ужасную одновременно — в которой этапы спокойствия, счастья и безмятежных времен будут сменяться этапами боли и трансформаций.
Дискуссия