Аннотация: Авторы концепции (прежде всего Мартин Селигман и Стивен Майерё) превратили выученную беспомощность из описания тупикового поведения в фундаментальную теорию о том, как мозг человека принимает решения и что нужно для того, чтобы человек оставался автором своей жизни, а не реагирующим объектом.
Концепт «выученной беспомощности» активно используется в поведенческой терапии. И довольно-таки часто объяснение «выученной беспомощности» происходит по-старинке, так как это было принято еще в прошлом веке. Современное объяснение полезнее и для специалистов, и для клиентов. Оно помогает преодолевать не только беспомощность, но и прокрастинацию, апатию и хроническую усталость, а также работать с чувством безнадежности и эмоциональным выгоранием.
Старая модель (поведенческая):
Старую модель «выученной беспомощности» объясняют так, что когда-то человек, попав в ситуацию, где его действия не приводили к результату, приобретает привычку больше не пробовать, повторить безрезультативное действие. Он как бы учится быть беспомощным.
Проблема этого подхода в том, что человек часто воспринимает такое объяснение как обвинение в лени и призыв просто взять себя в руки. Это только усиливает чувство вины, но не дает энергии для действий. Объяснение не совпадает с тем, что человек реально чувствует внутри: тяжесть в теле, пустоту, полную невозможность сдвинуться с места, будто что-то физически его удерживает.
Новая модель (нейробиологическая):
В новом подходе «выученную беспомощность» объясняют так, что человеческий мозг имеет встроенный механизм защиты от траты энергии в безвыходных ситуациях — своего рода аварийный рубильник, расположенный в древних отделах ствола головного мозга. Когда-то в прошлом этот рубильник сработал правильно, спасая организм от истощения в действительно безнадежных обстоятельствах. Но сейчас механизм дает сбой из-за обилия всевозможной непонятной информации: он включается там, где безвыходности на самом деле нет. Это не лень и не дефект характера, а биологическая защита, которая когда-то помогала, но теперь устарела и работает не по адресу (Не врубается в тему!).
Преимущество этого подхода в том, что человек перестает воспринимать себя как ленивого или никчемного. Он начинает видеть проблему не в своей личности, а в сбое работы древнего мозгового механизма, который можно перенастроить (Короче: во всем виноваты динозавры, что умерли быстро и скоропостижно, не успев нормально подготовить мозг для человека как следует!). Снимается груз вины и стыда, появляется здоровое любопытство к тому, как устроен его мозг, а вместе с ним — и мотивация этот мозг тренировать, возвращая себе способность к действию (Вот теперь приходится самим отдуваться и думать, развивая свой мозг самостоятельно).
Суть революции, которую совершили Мартин Селигман и Стивен Майер заключается в том, что их работа действительно вышла далеко за рамки простого описания феномена «выученной беспомощности».
1. От описания поведения к прогнозированию (Теория ожидания)
Изначально, в экспериментах 1967 года, выученная беспомощность была лишь констатацией факта: собаки, получившие неконтролируемый удар током, переставали пытаться его избегать, даже когда у них появлялась такая возможность.
Селигман и Майер совершили ключевой концептуальный сдвиг. Они предположили, что дело не в самой боли и не в усталости, а в том, что у субъекта формируется ожидание неконтролируемости результата.
Мозг усваивает: «Сколько ни старайся — исход один».
Это превращает концепцию из поведенческой в когнитивную. Беспомощность — это не черта характера и не рефлекс, а результат работы мышления, прогнозирования будущего.