Малыши, закрывая глаза, считают, что спрятались, – раз они ничего не видят, то и их не видят. Детки чуть постарше не могут уловить идею, что, если они видят яблоко, то это не значит, что стоящий к этому яблоку спиной человек знает о существовании этого яблока. Ребенок не может посмотреть на мир глазами другого человека, и собственное восприятие для него равняется реальности.
Постепенно человек худо-бедно осваивает эту способность. Он теперь может понять, что то, что для него находится справа, для стоящего к нему лицом человека находится слева. Он способен посмотреть на мир чужими глазами – хотя это порой и требует некоторых усилий.
Это происходит не только с физической, но и с психической реальностью. Человек научается, как минимум, понимать, что сделает другому больно, а что – приятно. По-хорошему, вырабатывается эмпатия – мы можем порадоваться за друга и посочувствовать незнакомцу. Неспособность к этому считается отклонением – мы называем таких людей психопатами.
Ребенок же будет полагать, что дядя плохой, потому, что его этот дядя напугал. Взрослый, которому удалось вырости не только физически, но и психически, будет понимать – дядя меня напугал, но плохой ли это дядя, я не знаю. Этот же взрослый будет понимать, что если его окружают сплошные плохие дяди – скорее всего, дело не в дядях, а в нем.
– Алё, дорогой? Будь осторожен, в новостях говорят, что на кольцевой по встречке мчится какой-то идиот!
– Да их тут тысячи!
И мой любимый:
Психолог проводит с клиентом тест Роршаха (это когда человеку показывают абстрактные картинки, а он говорит, какие объекты или сюжеты он в них видит). Показывает первую картинку, клиент отвечает: «Голая женщина». Вторую – «Голая женщина». Третью – «Голая женщина». На четвертой картинке клиент не выдерживает: «Доктор, да вы больной!»
Вырасти психически – сложно, поскольку этот процесс требует усилий и, в отличие от физического взросления, сам не происходит. Поэтому в популярных фильмах злодеи имеют неприятную внешность – у аудитории срабатывает детская реакция «я испытываю что-то неприятное, глядя на него, – значит, он плохой». И аудитория радуется, когда голубоглазый блондин с симметричным лицом в финальной битве убивает этого типа с шрамом на щеке.
Феминистические скриншоты выше обезоруживают своей прямотой (я называю это явление «отсутствием подсознания» – когда люди так плохо скрывают свои бессознательные мотивы): обоснованием того, что мужчины опасны, выступает то, что «я их боюсь». Пускай даже я в этом не одинока – такие же есть в Твиттере и одна девушка в моем доме. Но обоснование опасности здесь – это не причинение вреда, а мои эмоции. И я требую предпринять действия (и, возможно, даже наказать или ограничить кого-то в правах), чтобы Я эти эмоции не испытывала.
А потом я иду к психологу и ПРОРАБАТЫВАЮ не это, а свою низкую оценку (как мне быть с тем, что я лучше, чем себе кажусь?). Потому что мое восприятие сообщает истину, и если нечто причиняет мне дискомфорт – оно порочно и виновато передо мной. Меня зовут Катя, мне 25 годиков.
Дискуссия