Сергей Гуров, дизайнер, арт-директор, преподаватель.
Я начал заниматься дизайном 20 лет назад, и за это время он менялся минимум три раза.
Первый раз был связан с общей цифровизацией. Клиенты заказывали сайты, руководствуясь мыслью: «Если вас нет в интернете, вас нет в бизнесе». Поэтому клиенты даже не понимали, для чего им сайт. Он просто должен был быть.
Затем мы перешли от цифровизации к моделям цифрового бизнеса. Корпоративные сайты сменились социальными сетями, купонами и группонами. Хотя ни клиент, ни дизайнер тогда не представляли, что такое социальная сеть.
Это были первые звоночки продуктового дизайна. На тот момент я переехал в штаты и открыл там агентство. У меня были клиенты, которые делали сервисы и продукты, в том числе MVP. Чётких процессов по продуктовому дизайну не было — всё делалось на чуйке и опыте. Я понял, что эта история не для меня, потому что я одиночка, а продуктовый дизайн требует больших команд и процессов.
Я сознательно пропустил этап продуктового дизайна, который начался примерно 10 лет назад. Тогда я чувствовал себя наименее комфортно, потому что привык к первому периоду. Пришлось адаптироваться.
Помню, как изменились Дизайн-выходные. Раньше на них приезжали две тысячи человек, чтобы покрасоваться и показать свой «лук». После прихода продуктового дизайна появились дизайнеры в одинаковых футболках и корпоративном мерче. Я понял, что продуктовые дизайнеры — это дизайнеры с другими ценностями и даже с иной психологической конституцией.
С каждым годом их становилось всё больше. В прошлом году в Казани на Дизайн-выходных было семь-восемь тысяч человек, и большинство из них были продуктовыми дизайнерами. Фрилансеров и мультидисциплинарных дизайнеров, наоборот, всё меньше.
Но на рубеже 2025–2026 годов, как мне кажется, случился резкий переход. Если раньше акцент был на реализацию, то сегодня реализация уже не проблема. Проектировать, разрабатывать и рисовать дизайн может мультидисциплинарный дизайнер-одиночка, похожий на дизайнера 15-летней давности. Появление самостоятельных творческих единиц связано с необходимостью экспериментировать и креативить.
Продуктовый дизайн ограничен реализацией: один человек ничего не мог сделать без команды, денег и большого запаса времени. Нужно было годами погружаться в продукт, а сегодня сроки сократились радикально.
20 лет назад дизайнеров было немного, поэтому все были загружены работой, и цена нашего часа росла год от года. Когда начался продуктовый бум, дизайнеров стало на порядок больше. Сегодня рынку столько не требуется, поэтому дизайнеры теряют работу или уходят в другие направления. В частности, страдают продуктовые дизайнеры, которых не учили быть креативными и нестандартными.
Ещё один важный момент для дизайна — это появление ИИ. Этот инструмент обладает своими особенностями и характером. Мы с таким раньше не сталкивались, поэтому должны адаптировать своё мышление под работу с ИИ.
Нейронка — это прежде всего партнёр, и этой мысли я учу своих студентов. У дизайнера недостаточная скорость и глубина мышления, а у ИИ нет креативности, интуиции и воли. Эти человеческие качества и нужно развивать дизайнеру. Нейронка может научить собрать сайт, вайбкодить и проектировать. Но, если у человека нет системного мышления и он видит мир как плоскую двумерную структуру, он не сможет работать с ИИ.
Многие дизайнеры думают, что проблема в самом инструменте, и относятся к ИИ как к молотку для забивания гвоздей. Но молотку не нужна коммуникация, а партнёру — нужна. Тем более что нейронка — языковая модель, поэтому вопрос языка здесь ключевой.
Привычно считать, что у человека один язык. Я не про русский или английский, а про язык вообще. На самом деле их два — это идея Ноама Хомского. Внешний язык нужен для общения с другими людьми, а внутренний — для разговора с самим собой. И внутренний язык запутанный и бесструктурный, скорее, вспышки идей, ничем не связанные между собой.
