На прошлой неделе событий у меня было много, в основном хороших, что подозрительно. И я хотел прожить некоторые вещи без превращения их в контент.
И новость о билетах в дом-музей Пастернака от жены я встретил без драматизма. Погода не наказывала за выход из дома, и поездка не выглядела семейным принуждением, да и мои знания о Пастернаке до поездки ограничивались лишь знанием фамилии.
В Переделкино оказалось хорошо. Не так, чтобы сейчас продать вам это место через эпитеты, а просто хорошо. Птицы пели, солнце светило, воздух был ничем не занят.
Людей много. Кто-то красивый, кто-то специально небрежный, кто-то в такой одежде, что ясно: либо писатель, либо очень хочет, чтобы так думали. Все читают. Я пил кофе и пытался придать своему дню литературную глубину.
К дому Пастернака ведет тихая улица без лишнего старания. Мы на пороге. Экскурсия началась, и лёгкость дня сдала позиции.
К музеям и жене я адаптировался. Гид рассказывает, я смотрю по сторонам, что-то снимаю, но держу в голове ход рассказа. Не то чтобы я Цезарь, но два дела одновременно тяну. Здесь схема не сработала.
Я решил, что проблема во мне. Надо знать что-то о Пастернаке заранее, а не приходить в кепке и с надеждой, что сейчас объяснят, почему он так важен. Я слушал рассказ с дисциплиной человека, заплатившего за билет, и понял, что дело не только во мне.
Это такая экскурсия. Не сложная, а логически неуловимая. Гид говорил так: вот стол, за которым писал Пастернак, писать плохо он не мог, потому что напротив портрет отца, который нарисовал Толстого. И мысленно мы уже не у Толстого, а где-то еще, а началось все вообще с мебели. И это за одно движение мысли. Возможно, для экскурсовода такой ход мысли естественный. Для меня это был культурный паркур.
Но мне стало легче. Я понял, что попал на самую скучную экскурсию в жизни.
Не потому, что скучный дом или тема. Наоборот. Просто вместо цельного рассказа о Пастернаке мне дали поток ассоциаций вокруг него: родители, жёны, соседи, названия улиц. Окружение было. Главного героя почти не было.
Дома, когда я сел писать пост и проверять, что услышал, то обнаружил культурную дымку там, где должны были быть факты.
Раз уж экскурсовод отправил меня доучиваться домой, вот что я выяснил:
- Путь к статусу большого русского писателя у него начался не с поэтической позы у окна, а с метания между музыкой и философией.
- В Переделкине он жил с 1936 года, но в доме, который стал музеем, поселился только в 1939-м. Сам дом в этой истории место, где прошли его поздние годы, где он узнал о Нобелевской премии и где потом умер. Все по одному адресу.
- С Нобелевской премией всё было не так, как у меня осталось в голове после музея. Премию ему присудили 23 октября 1958 года. 25 октября 1958 года Пастернак отправил благодарность телеграммой в Шведскую академию, а 29 октября туда же телеграмму с отказом. То есть отказался он не сразу, но всё-таки отказался.
- Пастернак не только поэт и автор «Доктора Живаго”, но ещё и человек, который много переводил: Шекспира, Гёте, грузинских поэтов. То есть даже если ты приходишь к нему без подготовки, шансы, что ты с ним уже когда-то пересекался, довольно велики. Просто, как это часто бывает, я этого не замечал.
- «Доктор Живаго» сначала вышел не в СССР, а в Италии в 1957 году на итальянском. Первое русскоязычное издание появилось, в 1958 году в Голландии. В Советском Союзе роман официально опубликовали в 1988 году. Тридцать лет книга была иностранной литературой у себя дома.
Окончательных выводов делать не буду. Я просто не совпал с этой экскурсией. Или она не совпала со мной. Фиксирую это как повод вернуться ещё раз и проверить, был ли это сложный Пастернак или очень своеобразный способ к нему подойти.
Тем более день все равно прошел не зря: воздух, кофе, Переделкино и чувство, что культурная жизнь снова оказалась сложнее, чем я рассчитывал. Иногда даже самая странная культурная прогулка всё равно лучше, чем сидеть дома и ничего не понимать уже там.
#Переделкино #СкучныйМузей #Пастернак
Дискуссия