Есть маркер, по которому я узнаю́, что в посте описал некий нездоровый социальный тренд достаточно точно. Когда это происходит, я получаю много обратной связи вида «автор натягивает соломенное чучело на глобус, таких людей не существует!»
Увы, это больше, чем фундаментальная когнитивная ошибка «что я вижу, это ВСЁ, что есть» (соответственно, если я таких людей не знаю, а таких трендов не замечал, то их не существует). Когда мы сталкиваемся с критикой явления, которое нам неизвестно, мы не испытываем острого желания доказать, что этого не существует (хотя и, поддавшись свойственной нам самоуверенности восприятия, можем пожать плечами и подумать, что критик – чудак).
Надо признать: мало что свойственно нам, человекам, так сильно, как всякого рода зависимости. Человеку, который не понимает, что это такое; который на собственной шкуре этого не испытал и не может рассказать, каково это: быть от чего-то зависимым, платить за это самой жизнью, но не отказываться от этого – так вот, такому человеку я могу позавидовать, но с куда большей вероятностью я ему посочувствую, поскольку он находится примерно на самом дне зависимости.
Каждый или почти каждый из нас, таким образом, прекрасно знает, что такое игрозависимость, – даже те, кто играм никогда толком не предавался. Мы всё это испытали на себе и даже знаем, что в зоне нашей доступности – упасть на любое дно и стать почти любого вида -маном. Могу почти без зазрения совести сказать, что каждый пост про самого отпетого геймера-феминиста из полиаморного тбилисского гетто написан в том числе с меня самого – просто то, что кого-то поглотило полностью, я имею в себе как потенцию, а потому прекрасно понимаю, почему эти таблетки столь сладки.
Совсем иначе работает психика человека, который в своей зависимости погряз. Он не может просто принять, что относящийся к нему феномен зависимости существует, поскольку это означает признать, что зависим он сам. И именно такой человек будет стремиться оспорить (перед самим собой, друзья, перед самим собой) само существование этого явления. Потому что только если его не существует, оно не может относиться ко мне. А если описанное явление — правда, то, увы, я не могу считать, что оно относится к кому-то другому. И если Павликову удалось описать явление так, что это описание создает эффект «это не я только если этого нет», я Павликова хвалю.
Поэтому, граждане алкоголики, хулиганы, тунеядцы, выпьем за то, что вышеперечисленные характеристики относятся к нам, но нами не являются – пусть оно так и остается.
Дискуссия