Крик «волка» и донатная беда «Медузы»

Она отсылает к притче, в которой пастушок, приглядывая за стадом, забавы ради периодически поднимал крик, мол, на стадо напал волк, тем самым созывая односельчан. Когда волк действительно напал, крику пастушка никто не поверил и на помощь никто не пришел.

[В попытках разобраться, есть ли хоть сколь-нибудь распространенный вариант этой идиомы на русском, столкнулся с прекрасными ИИ-шными переводами: «звать волка» и «плакать по-волчьи».]

У определенной категории граждан, однако, кричать «волк!» — это жизненная стратегия. Примером тому служит легендарная запись видеорегистратора, в которой девушка, чью машину слегка поцарапал грузовик (по ее вине — это важно), звонит матери и кричит в трубку, что «МЕНЯ ФУРОЙ УБИЛО!!!!» Это понятное поведение: реальность выглядит неприглядно, а эмоциональная реакция — неадекватной, и для того, чтобы обосновать свою реакцию, реальность надо слегка приукрасить, чтобы изнутри она выглядела бы так же, как она выглядит в моей истерзанной душе.

СМИ этой категории, в свою очередь, очень любят такие слова, как «фашизм» и «геноцид». Так, российское государство для них — фашистское, руководит им Гитлер, а украинцы подвергаются геноциду. «На земле» это выглядит как крик украинских гламурных дам, которые, услышав песню на русском, включают камеру на телефоне и кричат, что тут человек «поет на языке, на котором меня убивают!!!!», после чего допивают свое латте на лавандовом молоке и идут в солярий, по дороге загрузив снятое видео в сториз.

Давно хотел написать о том, что такое поведение рано или поздно оборачивается плохо не только для отдельных людей, но и для коллективов. И вот подвернулся пример — «Медуза», будучи лишенной американских грантов, уже долго и крайне настойчиво (то есть, очевидно, не очень успешно) просит аудиторию ей задонатить.

Использует она при этом соответствующие слишком громкие формулировки — она, мол, в беде, и без донатов ей не выжить. Надо полагать, что аудитория, хотя и сама себе в этом не признаётся, понимает, что это такой же вопрос выживания, как и геноцид украинцев. «Медуза» всего лишь не может монетизировать свой проект иначе, как через подаяния, и не хочет умерить аппетиты — вот и вся БЕДА. Ее, вероятно, ожидает маленькое сокращение штата и небольшая смена формата – вот и всё ВЫЖИВАНИЕ. Вряд ли для большей части читателей эти сложности выглядят более весомо, чем их попытки выжить в полиаморном тбилисском гетто.