Есть такой контент-тренд – материалы, которые обещают навсегда изменить и потребителя, и его жизнь. Самым ленивым предлагаются двухминутные ролики «Удели этому видео 2 минуты, и ты уже никогда не будешь прежним!» Чуть более работящим и обеспеченным предлагаются тренинги Елены Блиновской и Сатьи, прости господи, Дас.
Явление это отнюдь не новое, и нечто подобное нам продавал великий русский писатель Федор Михайлович Достоевский. Вспомним историю старца Зосимы. Заносчивый молодой человек, который в своей заносчивости дошел до бессердечия, провоцирует необязательную дуэль, а накануне ее побивает своего денщика. Достигнув таким образом дна, он переосмысляет себя и свою жизнь, просит прощения у денщика и дуэлянта и уходит в монахи. На этом Зосима перестает рассказывать историю своей жизни – что там рассказывать, если за одну ночь он превратился из мудака в чуть ли не святого (а может, и вполне святого).
Достоевскому противостоит Толстой, у которого в «Войне и мире» душевное преображение с кем-нибудь из персонажей происходит каждые сто страниц – с тем, чтобы спустя пятьдесят страниц мы находили этого персонажа таким же, каким он был прежде.
Банальный жизненный опыт подсказывает, что Толстой тут ближе к реальности, а преображение Зосимы – это еще одно проявление того, что Достоевский – не реалист, а фантаст. Мы понимаем, что в реальности спустя самое большее два месяца Зосима опять бы поколотил денщика, а новая дурацкая дуэль тоже была бы лишь вопросом времени.
Третий путь подразумевал бы, что Зосима не превращается из распутника в святого, а меняется долго и местами мучительно. Его рассказ о своей жизни занял бы многократно больше места, поскольку произошедшее озарение было лишь отправной точкой, между которой и старцем Зосимой по-прежнему была пропасть, которую он очень вряд ли преодолевал бы кратчайшим путем – по прямой.
Но Достоевский пишет о Зосиме так, как пишет, и мы ему верим. Несмотря на то, что Достоевский, описывая озарения Зосимы, очевидно, переживал их и сам, он продолжал быть весьма нервным и отнюдь не непрестанно созерцающим вечность человеком, каким показан Зосима. Доказывая тем самым, что великие озарения и прочие эмоциональные подъемы не преображают сами по себе.
Материалы, которые прямо и косвенно обещают нам преображение, спекулируют на той нашей иллюзии, которая заставляет нас и Достоевского верить в Зосиму. Мы считаем, что нечто может нас внезапно преобразить, мы вдруг станем лучшей версией себя – и тогда наверняка вдруг запляшут облака, и кузнечик запиликает на скрипке, а мы:
- захотим делать то, что нам всегда было лень и страшно;
- перестанем делать то, что является нашими пагубными привычками;
- будем иметь море энергии для сподвигания себя на первое и воздержание от второго.
Тут мы необычайно простодушно путаем причину со следствием и считаем, что надо не тренироваться, а стать сильным, чтобы поднимать двухсоткилограммовую штангу. Считать так очень удобно:
- Не надо прилагать сверхусилия, поднимая с огромным трудом двадцатикилограммовую штангу
- Но сохраняется иллюзия, что когда-нибудь двухсоткилограммовую штангу я всё же подниму. Как говорил персонаж х/ф «ДМБ»: «Обязательно бахнем, и не раз! Весь мир – в труху!.. Но потом»
Это удобно, но бесперспективно. Достоевский накануне смерти ссорится с сестрой по поводу наследства, а зритель ролика «Это видео навсегда изменит вашу жизнь!» ставит ему лайк и запускает следующий видосик.
Дискуссия