(Лю Яньтин - китайский политический обозреватель)
Многие аналитики считают, что если Иран постигнет та же участь, что и Венесуэлу, ближневосточная стратегия Китая потерпит полный провал.
Справедливости ради следует отметить, что смена режима действительно повлияет на внешние отношения и инвестиции, однако утверждение о «полном провале» неверно истолковывает роль и важность Ирана в ближневосточной стратегии Китая.
Если рассматривать китайско-иранские отношения, то всегда верно, что Иран нуждается в Китае, а не Китай зависит от Ирана.
Начиная с 1980-х годов Китай отказался от маоистской дипломатии и прекратил поддержку антизападных сил на Ближнем Востоке и Латинской Америке, вместо этого заняв прагматичную позицию «не экспортировать революцию», чтобы в максимально возможной степени восстановить отношения с Западом.
Очевидно, что такой подход соответствовал контексту глобального упадка левых настроений, а также отвечал практическим потребностям развития самого Китая.
В этом контексте Иран, ставший антиамерикански настроенным в 1979 году и обремененный санкциями, естественно, не является главным выбором Китая в его ближневосточной стратегии.
Такие режимы сталкиваются с высокими рисками выживания и могут мгновенно рухнуть в результате свержения США и бремени санкций, что делает их неидеальным стратегическим объектом и неподходящими для значительных стратегических инвестиций.
Учитывая общее отсутствие антиамериканских настроений среди ближневосточных правительств, чрезмерная близость к Ирану неизбежно нанесет ущерб общей дипломатической стратегии и приведет к отчуждению от других региональных держав, особенно от арабских государств Персидского залива.
Эти факторы в значительной степени определяли дипломатическую деятельность Китая на Ближнем Востоке в последние годы.
Хотя Китай стал крупнейшим покупателем иранской нефти, это лишь демонстрирует незаменимость Пекина как стратегического партнера для Тегерана.
Однако с точки зрения самого Пекина, ключевой момент заключается в том, что основными импортерами сырой нефти для Китая неизменно являются Саудовская Аравия и Россия.
Если бы Китай сосредоточился только на антиамериканской идеологии и отказался от планов развития, у него не было бы нынешней всеобъемлющей стратегии в отношении Ближнего Востока. Вместо этого он оказался бы втянутым в «ось сопротивления» и бесконечно запутался в отношениях с Соединенными Штатами и Израилем, упустив возможность развивать потенциал в Персидском заливе.
Это также отражает последовательную позицию Китая по отношению к Латинской Америке: он не только взаимодействует с антиамериканскими режимами, но и заводит дружеские отношения с другими странами региона. Более того, из-за соображений риска последние часто имеют приоритет над первыми.
Без понимания этого легко впасть в своего рода геополитическое «осевое» мышление, полагая, что в контексте китайско-американского соперничества Китай должен нести ответственность за выживание всех антиамериканских режимов.
Китай не будет противостоять всем странам региона, чтобы поддержать Иран, и не будет вступать в борьбу с Соединенными Штатами в Латинской Америке, чтобы защитить Мадуро, потому что эти риски были преднамеренно распределены с самого начала.
В конечном счете, дипломатия крупных держав сложна из-за своего исторического контекста и должна также реагировать на реалии меняющейся обстановки.
Революционная дипломатия некоторое время была основным направлением китайской внешней политики, но она не может выдержать нынешнюю сложную геополитическую обстановку. Хотя Китай, безусловно, является важным стратегическим партнером Ирана, это не означает, что у Китая может быть только один партнер.
Дискуссия