На тренде воспоминаний о 2016 годе — нашла фотки выставки Маурисио Каттелана в Париже. Это такой итальянский современный художник, который то банан на скотче продал за дорого, то положил восковую фигуру Папы Римского на пол с метеоритом в боку, то обставит ретроспективу своими автопортретами из воска в полный рост. Каттелана обвиняют в том, что он сам ничего руками не делает, отдает каким-то другим мастерам воплощать свои идеи, и значит не художник, а скорее продюссер. Короче, крайне эпатажный тип, который нарушает устройство арт-мира, и от того запоминается. Раз 10 лет выставку помнишь.
Но пост не про современное искусство, не пугаемся.
На прошлой неделе попала на ретроспективу Каттелана в Порто в музее Сирайлеш. Все те же работы, но высказывание выглядело в разы сильнее. Оказывается, эту выставку можно считать коллабой: сошелся провокационный художник и провокационный директор музея, и вышло нечто новое, а не просто картинки в инсте.
Директор музея Philippe Vergne отобрал работы и мальчик-гитлер стоит на коленях не просто в зале, а в домой цервки старого особняка музея. На алтаре сидят голуби, зритель заходит в церковь, видит мальчика, молящегося голубям, а обойдя с другой стороны ловит следующую волну вау-эффекта, заметив старые добрые немецкие усы. Это все задумки директора-куратора. Получился конфликт, вызывает спорное ощущение, поэтому запоминается. Музей в Порто плавно становится значимым на карте Европы, а выставку продлили на пару недель — популярно.
Директор музея Philippe Vergne, француз, и бывший директор MOCA в LA. Из одного из самых известных музеев мира его уволили, после того как он уволил главного куратора Хелен Моулсвор. По мнению Филиппе система не работала и давала слишком ровные идеи: «Если структура не работает — значит, с ней что-то надо сделать, независимо от персоналий». За это уволили уже его. И так он оказался в Европе, где запрос на «сложное» повыше.
И вот я задумалась:
Мы нынче живем в мире и системах, где надо быть «покладистыми» и «позитивными персонажами». Cтремимся к тому, чтобы нас «любили». Но по-настоящему нам нравятся люди с мнением, которые делают свою херню и не стремятся понравиться.
Без конфликта нет глубины. И люди, которые не пытаются быть удобоваримыми также нужны, как и те, что создают социальный клей и безопасность.
Неудобные люди с позицией берут на себя институциональный риск и скорее всего социально не популярны. Их трудно встроить, адаптировать, человек с позицией не всегда управляем. Но без них нет инноваций. Они нужны, чтобы сделать не просто выставку с объектами для инста карточек, чтобы запустить ракету, изменить децентрализованную экономику you name it. Это такая игра в долгую, где стратегия важнее симпатий.
Мне любо собирать такие кейсы. Потому что модная повестка эмпатии немного все упрощает. И в итоге люди думают так: «раз я сложный — значит ненужный», а в реальности надо искать роль и амбицию, чтобы это начало работать на тебя, раз уж это природа твоя такая. А для этого надо думать, что ты хочешь сделать и какую систему менять. И быть готовым, что не всегда система захочет меняться, но шансы есть.
Люди с позицией бесят. Но они очень нужны системам. Без их трения нет жизни.
Вот вам для сравнения 2016 (Париж)-2026 (Порто) в картинке дальше. Есть же разница?
Дискуссия