Чудо не произошло. Учитель рассказывала, что, когда я уходила из класса, в Антона вселялся бес. Во время урока он вставал, ходил по классу, ложился на парту. В конечном итоге заканчивалось тем, что он устраивался на ковре позади парт и, тихо посапывая, засыпал или лежал молча, не мешая учительнице вести урок для остального класса. Мне хотелось услышать от педагога, что Антон не один в своих пристрастиях ко сну и другие дети тоже могут во время урока устроить себе отдых. Но правда оказалась такова, что Антон был единственным соней-нарушителем. Когда постоянно спишь и пропускаешь уроки, невозможно получать какие-либо знания. К концу учебного года прогресса в образовательном процессе не было. Понимая всю серьезность ситуации, я стала укрепляться во мнении, что Антону необходим педагог, требующий строгой дисциплины, который будет пресекать его поведение, а не поощрять или молча мириться с непослушанием. На выручку нам пришел наш любимый фонд «Даунсайд Ап». Я поделилась своими трудностями, и фонд предложил поменять коррекционную школу на общеобразовательную, в которой есть классы с сопровождением тьютора. У школы уже есть опыт инклюзии. В начальных классах проходили обучение дети с диагнозом. Педагогический состав был подготовлен. В школе работал дефектолог. Такие предметы, как русский язык и математика проходят индивидуально с дефектологом, а остальные предметы – в классе совместно со всеми учениками. Единственным условием школы было обязательное сопровождение Антона. Поскольку свободного тьютора в школе не было, мы согласились использовать собственные силы. Это условие нас устроило.
Можно было наблюдать и корректировать поведение сына и была надежда, что его обучение сдвинется с мертвой точки. В 8,5 лет Антон опять пошел в 1 класс, но уже в общеобразовательную школу. В эту же школу мы перевели и Таю. Было очень удобно обоих детей отвозить и забирать из одного места. Школа находилась в центре Москвы, хорошо финансировалась. Здание современной постройки, выполненное в ярких тонах, абсолютно отличалось от типовых школ. 1 сентября прошло еще ярче и веселее. Гораздо многолюднее. Тревог было больше, мы понимали, с какими трудностями можем столкнуться. Одна из проблем состояла в том, что дети не захотят сидеть с Антоном за одной партой, будут его дразнить и он станет изгоем. Вторая проблема – сможет ли он усвоить программу, ведь умственное развитие далеко не норма. Все лето мы готовили Антона, объясняя ему, что он подрос и должен контролировать свое поведение. Внимательно слушать педагогов, учась читать и считать.
С бабушками мы распределили дни и первый год по графику сопровождали Антона. Классным руководителем была очень опытный педагог с большим стажем и, к счастью, довольно строгая. Антон сразу почувствовал ее авторитет и с его стороны не предпринималось попыток выйти из-за парты и прилечь в уголочке на полу. Он сидел с девочкой за первой партой крайнего ряда от входной двери. И, конечно, я или бабушки восседали третьим «учеником» за этой же партой. Вернее, справа от нее. Чтобы детям, сидящим сзади, не мешать и не перекрывать обзор, стул стоял в проходе между стеной и парами. И дело пошло. Перво-наперво мы приучили Тоху сидеть за партой весь урок, не вставая и не отвлекаясь. К концу первой четверти он отлично усвоил это правило. Второй победой стало то, что Антон отлично ориентировался в здании школы и свободно и самостоятельно смог перемещаться из класса в столовую, туалет, физкультурный зал и обратно.
В тетрадях было неопрятно. Кривые крючки, расползающиеся на полстраницы. Но Тоша стал настоящим учеником, который занимался полный урок. Следующей задачей мы поставили себе научить его сносно писать. Тоха носил очки, поскольку у него была близорукость и астигматизм, возможно, это было причиной его неразборчивого почерка. Буквы были достаточно крупные, порой размер шрифта достигал пол страницы.
Дискуссия