"Тропу Паустовского" в нацпарке "Мещёрский" можно пройти буквально вместе с писателем, "в прямом эфире" читая его очерк "Кордон 273". С тех пор цивилизации вокруг стало не сильно больше, а "живой, трепещущий, полный поэзии мир", как писал Паустовский, все такой же живой и трепещущий. Время воскресной рубрики #туркультура
Открывать книгу можно еще на асфальте, у села Гришино или деревни Заводская слобода. Читаем:
– Какая это деревня?
– Называется она по-разному. По-новому – Гришино, а по-старому – Заводской Посад. Туг при государе Петре был железный завод.
Перед тем как нырнуть в сосновый лес, пересекаем реку Пра. Цвета то ли коньяка, то ли кофе – смотря кто к чему склоняется. Паустовский – к чаю:
Я много видел живописных и глухих мест в России, но вряд ли когда-нибудь увижу реку более девственную и таинственную, чем Пра. ... Тотчас за изгородью струилась река с водой цвета крепкого чая. Это была Пра.
И на берегу показалась зверь-махина цвета танжерина. Это был "Ленд Ровер" 😁
Чем дальше, тем лес делался глуше, торжественнее, сумрачнее. ... Постепенно слух привык к тишине, и мы начали различать неясное курлыканье журавлей, стук дровосека-дятла.
Звуки природы действительно обостряются с каждым метром. Сосновая "изгородь" в таких лесах по обыкновению меня приземляет. Воображение рисует, что ряды устремленных в небо деревьев - не что иное, как ложе из гвоздей для йогов-великанов.
Подходим с Паустовским к озеру Шуя:
Круглое, как чаша, с прозрачной и совершенно спокойной водой, оно отражало весь этот синий и мглистый, струящийся день, всю его глубину и свежесть. ... Сразу стало понятным значение слова "совершенство". И вместе с тем началось легкое сожаление. О чем? О том, что ни при каких усилиях человек не сможет передать очарование этого дня, этих вод, трав, великой тишины, как и все очарование того, что творится сейчас в его душе.
Даже пытаться что-либо передавать в такие моменты не хочется.
А среди дня и река и леса играли множеством солнечных пятен – золотых, синих, зеленых и радужных. Потоки света то меркли, то разгорались и превращали заросли в живой, шевелящийся мир листвы. Глаз отдыхал от созерцания могучего и разнообразного зеленого цвета.
...
– Совершенно нестеровская Россия, – сказал вполголоса кто-то из нас.
Я подумал, любопытно: "левитановские места" – до сих пор популярное выражение. А "нестеровская Россия" сейчас почти никто не говорит. Интересно, как время сохраняет или, наоборот, растворяет культурные метки, да?
И вот тот самый кордон 273. Номер на месте.
Кордон стоял на бугре над тихой заводью Пры. На крыше его был приколочен дощатый щит с черным номером по белому полю – "273". По этому номеру определялись самолеты, пролетавшие над лесами.
Сейчас отсюда начинается небольшая экотропа "У заводи". Но есть нюанс. В начале июня она еще была затоплена. Похоже, последствия бурной зимы и не менее бурного паводка.
Добираемся в очерке у Паустовского до встреч с местными жителями
Старший мальчик вытащил из-за пазухи записку и протянул мне. Записка была написана карандашом: «Узнал о появлении в этих дебрях москвичей. Очень рад и очень прошу пожаловать сегодня вечером ко мне на выселки на кружку чаю». Подпись была незнакомая.
На кружку напитка с цветом реки Пра меня не пригласили. Некому было 😁 А некоторые деревни с неизменными "выселками" в названиях встречают заколоченными окнами. Но ода жизни от этого не становится менее торжественной. Как тут не закончить словами Паустовского:
Может быть, задачей писателей, поэтов и художников и является прославление жизни как самого прекрасного и разумного, что существует под солнцем.
Дискуссия