Вернее, я осталась. Но стала функцией. Функцией жены, матери, уборщицы, кухарки, иногда любовницы. Прожив в браке 31 год, я поняла, что настолько удобна, что ко мне можно писать инструкцию. Как к чайнику или гладильной доске. Попользовался — убери с глаз долой, чтобы не мешала.
Функцией не интересуются. Поэтому в чай опять кладут три ложки сахара. Хотя ты уже четыре года сахар не ешь.
Функцию не спрашивают, какие у неё планы на выходные. Семья решила уехать — значит, уедет. А если дома больной кот, которому надо ставить капельницы и кормить из пипетки, понятно, кто останется.
Функцию не благодарят. Кому придёт в голову благодарить чайник? Вскипел и вскипел. Так и здесь: ужин каким-то образом оказался на столе, чистые рубашки — в шкафу, ватман и зелёная гуашь — в портфеле, а муж не забыл поздравить собственную мать с днём рождения. Всё это становится заметно ровно в тот день, когда не происходит.
И самое печальное. Функция сама начинает считать себя таковой. Спроси её, чем она за день занималась, — скажет: «Да ничем особенным». Между двумя «ничем особенным» она всех позавтракала, отвела ребёнка в садик, отработала восемь часов, забрала корм для собаки с WB, записала мужа к врачу, вымыла ванную и сшила костюм кабачка на завтрашний праздник урожая в сад. Ничего особенного.
Конечно, функцией не становятся в день свадьбы. Девочку готовят к «должности» с детства и систематически. Готовят похвалой: «С ней никаких хлопот», «Такая хозяюшка», «Безотказная».
Готовят вниманием. Когда между работами, разборками, суетой по здоровью, другими детьми вдруг обращают внимание на дочь. В момент, когда она оказывается полезной. Когда она не моет посуду, не разбирает бельё, не сидит с младшими, её как бы нет.
Ребёнок быстро складывает два плюс два: моя ценность равна моей полезности. Арифметика работает потом всю жизнь, без сбоев.
Поэтому так плохо помогают советы «полюби себя». Женщине, живущей жизнью функции, они непонятны. Полюбить себя — за что? Заняться собой — на каком основании? Я же ничего полезного не делаю.
В живую женщину функция превращается медленно и с крошечных вещей. С того, чтобы самой выбрать чай. Поменять постельное бельё на удобное, а не то, что свекровь подарила. С налитой только для себя ванной. И, о ужас, танцев во время уборки: просто потому, что захотелось.
Смешно? Но именно на этих мелочах люди застревают. Нам рассказывали, как женщина в сорок два впервые отметила день рождения, как сама хотела, и полгода вспоминала с восторгом тот вечер. Ничего терапевтичного, а сдвигает сильно.
И ещё.
Быть полезной — здорово. Заботиться о своих — по-христиански, и никакая психология не отменяет того, что кто-то в доме должен приглядеть за котом. Беда начинается там, где полезность осталась единственным способом присутствовать. Где ты не знаешь, имеешь ли право быть, когда от тебя ничего не нужно.
Изменить это можно только одним способом — попробовать.
И довольно долго ничего не чувствовать при этом, кроме неловкости.
Дискуссия