Этот текст, вольная переработка одного из самых трогательных стихотворений советской поэзии.
В нём - сюжет о вере в то, что даже самый маленький свет имеет право гореть.
Я перенесла его в антиутопическое будущее и соединила с архетипом девочки в красной шапочке - не жертвы, а носительницы огня.
А вы узнаете оригинал?
В 2147 году все дороги вели под землю.
Небо закрыли щитами — от радиации, от пыли, от воспоминаний.
Звёзд больше не было. Их выключили вместе с надеждой.
Девушку звали Красная — не по имени, а по накидке, которую ей когда-то подарила Тётя-Хранительница:
— Носи её. Пусть знают: ты из Рода Служащих.
И она носила. Годы. Десятилетия.
Шла по туннелям, неся корзинку — не с хлебом и мёдом, а с данными, лекарствами, кодами доступа.
Всегда вовремя. Всегда без вопросов.
«Хорошая девочка», — шептали за спиной.
А она улыбалась. И молчала.
Мать-Регулятор говорила:
— Не смотри вверх. Там ничего нет.
— Иди по маршруту. Не сворачивай.
— Если ошибёшься — погаснет свет в секторе. А без света — хаос.
И Красная верила.
Пока однажды, в самом глубоком тоннеле, не увидела старую лампу — ту, что ещё работала на солнечной энергии, забытую в нише.
Она была тусклой, почти мёртвой.
Но… горела.
Красная остановилась.
— Зачем? — прошептала она. — Кому это нужно?
Кто просит этот свет? Кто называет эту искру — жемчужиной?
Она потянулась к лампе.
И вдруг поняла: она сама — тот, кто хочет, чтобы свет был.
Не ради долга. Не ради матери.
А потому что тьма невыносима.
Сердце заколотилось.
Она вырвала лампу из гнезда, прижала к груди — алой накидкой, как сердцем.
Побежала наверх, сквозь запретные уровни, сквозь пыль и страх, босясь, что опоздала — что уже никто не ждёт света.
На крыше старого Архива она подключила лампу к последнему солнечному коллектору.
И зажгла.
Плакала. Целовала холодный металл.
— Пусть хоть одна горит! — шептала она. — Пусть хоть одна!
А потом, дрожа, спустилась вниз.
И пошла по тоннелям — не с корзинкой, а с фонарём в руке.
Первой.
Одинокой.
Но светящей.
На следующую ночь у входа в её сектор стояли три женщины.
Потом — десять.
Потом — сотни.
Все в алых накидках — не как знак послушания, а как знамя пробуждения.
Они тоже начали зажигать лампы.
На крышах. В тоннелях. В сердцах.
И каждая говорила новой:
— Ведь теперь тебе ничего?
— Не страшно?
— Да?!
Так Красная перестала быть посыльной —
и стала звезда́тельницей.
Потому что если свет зажигают —
значит, он кому-то нужен.
Значит, он необходим.
Значит, мир ещё можно спасти — одной искрой.
Догадались, что за стих? Пишите варианты в комментариях.
#ДвижухаКет #СилаСлова
Дискуссия