К посту о сволочи-Аршавине был один вид комментариев, который хорошо показывает одно наше любопытнейшее свойство: «Аршавин прав, но говорить это он права не имел, надо уважать болельщиков».
У этого есть две стороны:
- Отношение к «людям в телевизоре» как к тем, кто обязан доставлять тебе удовольствие. В этом мировоззрении Аршавин – это представительница древнейшей профессии, говорящая клиенту, что как любовник он – так себе. Это правда, но клиент считает представительницу сферы услуг обязанной делать ему приятно и, если надо, врать для этого
- Неприличность правды. Есть правда, которую говорить неприлично, и всегда интересно, какую правду ты считаешь таковой, и почему
Первый пункт оставим на потом и займемся вторым. Есть правда уровня «твоя жена толстая» – формально это может быть правдой, но даже среди хамов мало кто такое скажет, поскольку это является прямым вызовом к силовому решению вопроса (говоря по-простому, за это можно получить по морде). Мы редко встретимся с подобным поведением (интернет – не в счёт), поскольку люди, которые «говорят правду» о внешности других, долго не живут (по крайней мере, в социальном плане – любой коллектив их быстро отторгнет). Поэтому хам вынужден свое поведение скорректировать.
Это вполне естественно – мы понимаем, что природные данные не являются самим человеком, и когда кто-то ставит знак равенства между человеком и его внешностью, нам этот кто-то как минимум не интересен.
Но вот мы считаем, что неприличным является и сообщение правды не о нашей внешности, а о наших чувствах. Да, мол, у меня нет объективных причин быть недовольным, и мое недовольство является моей ответственностью, но вы не имеете права говорить мне об этом, вы должны были сказать, что это вы во всём виноваты. Что заставляет нас ощущать, что это – неприлично?
Есть такая шутка – Россия, мол, страна с непредсказуемым прошлым. Это правда, но это справедливо и для других стран, равно как и для людей. Наше удивительное отличающее нас от животных умение – создавать причины явлениям. Так, когда нам в том или ином виде указывают на нашу несостоятельность, нам неприятно. Надо обладать некоторой склонностью к рефлексии, чтобы понять, почему это неприятно. Надо обладать некоторым неравнодушием, чтобы отринуть эти неприятные ощущения как лишние. Но не надо обладать ничем, кроме спинного мозга гомо сапиенса (дорогие научпозёры, это метафора), чтобы моментально придумать, почему наши неприятные ощущения вызваны объективными, то есть внешними причинами.
И вот наш спинной мозг проделывает нехитрый фокус:
- Есть этика – например, нехорошо смеяться над внешностью. За этим стоит глубокое содержание: человек есть нечто большее, чем данные природой качества, и низведение его до этого неприемлемо
- Но вот кто-то смеется не над моей внешностью, а над моим внутренним уродством. Мне при этом больно так же, как если бы смеялись над внешностью
- Спинной мозг даже бровью не поведет и объявит указание на мое внутреннее уродство тоже неэтичным. Но если неэтичность насмехания над внешностью имеет глубокие корни, то истинная причина «неэтичности» указания на мою «внутренность» – это лишь то, что МНЕ БОЛЬНО
Иными словами, «ты виноват уж в том, что хочется мне кушать». Так и наше окружение оказывается виноватым каждый раз, когда наш контакт с ним вызывает боль.
Дискуссия