Появление секты свидетелей святого Телеграма – это, друзья, событие очень показательное.
Я бы хотел подчеркнуть и развернуть мысль вчерашнего поста. Вот у феминисток есть враги – мужчины. И хотя, что бы ни говорили закомплексованные женщины, не все мужчины насилуют прохожих и бьют жен, но насильники и домашние боксеры всё же существуют. И когда феминистка видит, что человек не является женщиной, она, конечно, несправедливо навешивает на него ярлык насильника, но в мире есть люди, на которых этот ярлык можно повесить справедливо.
И так – с любой другой навязываемой идеологией. Так все русские становятся агрессивными, все, у кого были осложнения после прививки, – мракобесами, а в США республиканцы и демократы очень смешно обзывают друг друга фашистами.
Это происходит на уровне автоматизма: увидела щетину – насильник; услышал русское слово без западнорусского акцента – бандит; увидел сообщение со словом «Трамп» без слова «фашист» – значит, сам фашист и есть. Если твои слова не содержат цитат из методички, ты автоматически становишься врагом.
Наш мир, однако, уходит в виртуальность, это – одна из основных тем этого проекта. В виртуальность и вполне буквальную, и фигуральную – реальное восприятие подменяется рассуждениями, и неслучайно шуточная теория о том, что все мы живем в симуляции, сегодня в умах многих стала нешуточной. Поэтому насильники и злодеи становятся фигурами всё более виртуальными, воображаемыми – люди, которые вешают эти ярлыки из методичек, никогда не видели живого насильника и злодея (они вообще всё чаще из живых людей видят только курьеров, да и то, когда в сервисе нет возможности поставить галочку «оставить у двери»). А это важно: в прошлом, если нужного «плохого русского» не существовало, то его образ хотя бы через агитки формировался – вполне буквальный, визуальный.
И тут, внезапно:
- Члены секты святого Телеграма не способны воспринять информацию о святом Максе, если в этой информации не говорится прямо, что эти сволочи душат русского человека
- Если про убийство русского человека прямо не говорится, член секты святого Макса не слышит сообщение, а слышит вместо него призывы «отдать свою свободу товарищу майору, гойда, братья и сестры»
- Первые два пункта – стандартные для раба пропаганды явления. Читатель экстремистской Медузы увидел, что в тексте написано «НА Украине», и тут же отправил на него жалобу в модерацию – это у всех зомби так. Но в случае с Максом интересно то, что не существует того образа зла, который зомби навешивает на реальность. Людей, которые призывают власть поскорее заблокировать Телеграм и внедрять Макс как можно более жесткими способами и ни в коем случае его не дорабатывать, – просто не существует
Нет того образа врага, который можно навешивать на окружающих, но зомби всё равно его навешивают. Не говоря уже о том, что объем испытываемых эмоций совершенно несопоставим с масштабом происходящих событий – а это тоже прекрасный показатель ухода в виртуальную реальность, где важным является не то, что производит большой эффект, а то, что Максимально ярко выглядит на экране.
И если раньше оболваненному идеологией зомби нужна была хоть какая-то реальность, хоть какое-то зло, которое он мог бы натянуть на половину планеты, то теперь эта реальность ему не нужна, и мы можем придумывать для него врагов, даже их толком не описывая.
P. S. Ах да, положительная сторона происходящего. С каждым годом подобных псиопов будет всё больше, и если человек склонен на них вестись, он вообще не будет выходить из режима паники и ненависти. Если вы способны к рефлексии и можете жить свою жизнь, даже когда рупоры той или иной пропаганды вещают на полной мощности (а это скоро будет почти непрерывно), у вас на этом фоне уже сейчас есть мощнейшее конкурентное преимущество. Впрочем, печаль тут состоит в том, что нам, как Путину после смерти Ганди, скоро будет почти не с кем разговаривать. Но нам, собственно, важно качество, а не количество.
Дискуссия