ТРИ СЛЕПЫЕ МЫШИ

Сижу в ресторане, жду заказ и листаю старый Playboy. В номере за 1992 год нахожу колонку «Три слепые мыши». Автор смотрит на трёх кандидатов в президенты США и не понимает, как страна дошла до выбора между людьми, которые не видят дальше собственного носа.

Three blind mice. See how they run.

В жизни мужчины тоже есть три слепые мыши. Они не участвуют в выборах. Но одна спит в твоей кровати, вторая проверяет баланс, третья обновляет реакции под твоим постом.

Женщины. Деньги. Признание.

Первой обычно приходит женщина, а точнее, желание быть ею выбранным. Одна девушка с красивыми ногами меняет внутреннюю погоду мужика. Ещё утром ты был режиссёром своей жизни, думал о бизнесе и собирался купить билеты в Стамбул на рандеву с котом. Потом увидел две серые галочки без ответа – и всё, страна погрузилась в траур.

Тогда ты выбираешь одежду, машину, ресторан, качалку и даже выражение лица – всё для её глаз. Даришь подарки уже не от удовольствия, а чтобы тебя не заменили другим спонсором.

Я обожаю женщин. У меня есть все их пластинки. Было бы странно строить Plife и делать вид, что роскошная девушка рядом не украшает жизнь. Чертовски украшает. Без запаха её волос фильма не будет.

Но голод быть выбранным выдаёт себя быстро. Ты втягиваешь живот, подбираешь слова и ходишь так, чтобы случайно не разбить чужое настроение.

Вторая мышь умеет считать.

Деньги обещают свободу и, в отличие от многих, часто держат слово. С ними можно подняться на лифте к уровню fuck you: нелюбимой работе, плохой погоде и ценникам в дальнем углу меню.

Я люблю деньги. Только свободу легко переносить на следующую цифру. Сначала тебе нужно триста тысяч, чтобы спокойно дышать. Потом миллион. Затем ты сидишь в великолепном ресторане, но ешь не еду, а кассовый разрыв. Деньги обещали подарить тебе жизнь, но всё внимание ушло на их обслуживание.

Цифра не скажет: «Хватит, мужик. Ты молодец. Иди искупайся». Она просто станет жирнее. И повернёт тебя в сторону вечного «недо».

Третья мышь – приличнее остальных.

Она не говорит о похоти или богатстве, а рассуждает о влиянии, наследии и большой миссии. Надевает пиджак, открывает Moleskine и делает вид, что давно выше всей этой суеты.

Это признание. Эту мышь я знаю особенно хорошо. Она сидит рядом, когда я работаю, и через несколько минут спрашивает: ты уже уровня Playboy? Повлиял на миллионы мужчин? Она хочет, чтобы проект стал большим, а бывшие иногда заходили на страницу и думали:

– Вот же дура.

Даже чувак, который говорит, что ему плевать на чужое мнение, обычно произносит это погромче и проверяет, все ли услышали.

Но если привязать зависимость от признания крепко к себе, то чужой успех будет звучать как выстрел рядом. А ошибки казаться приговором.

И глупость в том, что все три мыши действительно слепые.

Женское внимание не знает, какой ты человек, особенно если через её глаза можно увидеть затылок.

Деньги ничего не понимают в достоинстве. Они бывают у преступников, мажоров, удачливых идиотов и тех, кто десять лет честно строил своё дело.

Ну а толпа может проигнорировать гения и пойти смотреть, как кто-то ест таз лапши в прямом эфире.

Но именно этим облезлым хвостам мы задаём главный вопрос: «Я чего-то стою?»

Я не предлагаю уходить в монастырь, выбрасывать телефон в суп и объявлять красивым женщинам, что теперь ты духовный. Это просто четвёртая мышь – в льняной рубашке и с идиотскими бусами.

Пусть женщина делает утро нежным, деньги дают возможность делать своё и по‑своему, а имя открывает двери без объяснений. Я хочу всё это.

Женщину – любить, а не сдавать ей экзамен. Деньги – тратить на свободу и великолепные глупости, а не кормить ими страх. Строить большое, чтобы сделать мир красивее, вкуснее и теплее, а не вырастить эго размером с Техас.

Оставляю чаевые. За соседним столом смеются женщины с золотыми волосами. А люди прямо сейчас решают, нравится им Plife или нет.

Три слепые мыши рядом.

Но не во главе моей жизни.