От редактора
Роман Шалимов • основатель Plife
Самые плохие сделки мы заключаем в момент, когда нам кажется, что без них мы умрём.
С пяти утра до четырёх часов дня я работал за ноутбуком, почти пристегнув себя наручниками к нему, чтобы всё успеть. Потом швырнул шайтан-машину в сторону и заметил, что у меня дрожат руки. Организм терпел мои творческие планы, а потом перешёл к прямым угрозам.
Я ужасно хотел есть.
Пошёл Побежал в ресторан.
Меню открыл в состоянии, когда фотография пиццы с ананасом кажется эротикой.
Заказал бургер, картошку, огромный кусок шоколадного торта, «Цезарь», воду, сок и чай. Если бы официант предложил запечь скатерть с розмарином, я бы уточнил только время приготовления.
Пока несли еду я посматривал на свои пальцы, рассуждая с каким соусом они были бы вкуснее. Выбор пал на старый добрый майонез – с ним и жаренные гвозди сойдут за утончённое французское блюдо.
Еду принесли. Бургер исчезал, картошка отправлялась следом, салат наконец понял, зачем он вообще существует в этом мире. А потом меня начало мутить. Я откинулся на спинку стула и посмотрел на шоколадный торт.
Ещё пятнадцать минут я бы обменял его на Plife, а теперь не понимал, зачем мне сдался десерт размером с мебель.
Всё это выбирал мужик, которого трясло. Мне было плевать на цены в меню, я бы даже поучаствовал в аукционе на кусок пиццы, закричав: «Пятьдесят тысяч рублей и вы бросаете мне его в рот!»
Голод сначала забирает меру, потом – разборчивость, и если подержать дольше – достоинство.
Допустим, мужчина давно один. Без Стинга на повторе. Просто давно никто не засыпал рядом, не писал вечером «ты где?» и не прижимался ночью холодными ногами и тёплой попой.
Никаких тебе волос в ванной в количестве, достаточном для создания ещё одной женщины.
После долгих голодных недель и месяцев, появляется она.
Красивая настолько, что даже член начал носить цилиндр и неплохие туфли. На первом свидании она рассказывает, что все бывшие были нарциссами и абьюзерами. На втором ссорится с официантом из-за льда. К десерту он тоже становится нарциссом и абьюзером.
Мужик всё видит. Минное поле с трупами бывших и тех, кто ранен, но всё ещё ползёт с цветами. Только всё это проигрывает её груди и голубым глазам.
Через неделю он объясняет друзьям, что она просто эмоциональная. Ещё через месяц слово «сложная» произносится с нежностью. Год – и он похож на драного кота, который победил всех конкурентов в этом марте.
Голод умеет переодеваться в судьбу. А красные флаги при таком освещении даже выглядят празднично.
С деньгами примерно то же самое, только вместо красивой женщины напротив сидит мужик в жилетке и говорит волшебное слово «криптовалюта».
Тот, кого трезвым умом ты бы называл мошенником, теперь «неоднозначный, но дело говорит». Даже собственное унижение получает красивое название: «Надо быть гибче».
Это всё чертов голод.
А не ты.
Нужен воздух, при котором ты ещё способен сказать: «Спасибо, я подумаю». Небольшая закуска, а потом уже решение по десерту, который если не обезвредить, может взорваться и разнести половину ресторана.
Большой аппетит – это не плохо. Голод способен поднять наш зад с дивана. Но между «я очень этого хочу» и «мне срочно нужно перестать чувствовать себя плохо» – пропасть.
В ресторане я доел примерно половину бургера и немного салата. Торт не тронул.
Официант подошёл, посмотрел на него и спросил:
– Завернуть с собой?
Я ещё раз посмотрел на огромный шоколадный кусок, ради которого совсем недавно был готов оформить кредит.
– Нет, спасибо.
Это хорошее состояние для серьёзных решений. Когда у тебя снова есть «нет, спасибо».
Ну а с женщинами хочется смотреть, как она ночью снимает серьги перед зеркалом и точно знать, что хочешь именно её.
Хотя ты уже сыт.
