Цифровая связь

Я — Илья Иванов, глубинный психолог. Пишу честно и просто о сложном: тревоге, самооценке, границах, конфликтах и детских сценариях, которые управляют взрослой жизнью. Здесь не техники «на пять минут», а разбор первопричин и понятные выводы, после которых становится спокойнее и яснее. Если готовы смотреть вглубь и видеть больше — вам сюда.

взаимоотношениясемьявидеозвонок

Артём всегда звонил отцу по воскресеньям. Ровно в шесть. Это был такой же незыблемый ритуал, как утренний кофе. Сначала он заваривал себе чай, потом садился в свое рабочее кресло, делал глубокий вдох и тихо говорил: «Алиса, позвони папе».

Экран ноутбука оживал. Сначала было темно, потом, с легкой задержкой, как будто из глубины, проявлялось изображение. Седая, аккуратно подстриженная щетка усов, глубокие морщины у глаз, расходились лучиками, когда он улыбался. Загорелое, почти коричневое лицо. Таким Артём и помнил его.

— Сынок, — голос был немного приглушенным, с легкой, едва уловимой хрипотцой, будто отец только что пришел с улицы. — Привет. Я тут как раз картошку поставил.

— Привет, батя, — Артём откинулся в кресле, на лице само собой расплылась улыбка. — Как ты там? Опять в огороде?

За спиной отца виднелся склон холма, поросший корявым, низкорослым дубняком, и кусок серого, низкого неба — обычного для хабаровской осени.

— Да как… Грядки почти все убрал, капусту последнюю срезал. Морковь еще сидит, пусть до первых заморозков тянет, слаще будет. А сегодня, представляешь, косулю видел. Прямо за забором, на опушке. Стояла, смотрела на меня, уши трубой. Минуту постояла и — прыг в чащу.

— Красиво, — Артём сделал глоток чая. Он представлял этот запах — влажной прелой листвы, горьковатой хвои и холодного ветра с Амура.

— А навес для дров, тот, что я прошлой весной начал, — отец махнул рукой куда-то в сторону, — так и стоит, каркас голый. Руки не доходят. То одно, то другое. Вчера в лес съездил, здоровенную сухую елку под Пиданом нашел. Целый день ее пилил и на тележке до участка таскал. Теперь на зиму топлива хватит.

«Пидан» — это староверческое название горы Лысой. Артём вспомнил их с отцом поездки в лес. Помнил, как отец, тогда еще совсем не седой, с легкостью валил огромные деревья. Сейчас он с гордостью говорил о одной-единственной сухостойной ели. Но в этом был весь его упрямый, неспешный ритм жизни.

— Ты там аккуратней, один-то. Не надрывайся.

— Да я знаю, — отмахнулся отец. — Не маленький. А ты как? Внуки как? Машке передавай, что дед спрашивает.

— Да все хорошо, батя. Учат уроки. Катя говорит, что ты ей на прошлой неделе про бурундуков рассказывал, она в школе всем пересказала.

Лицо отца на экране осветилось настоящей, живой радостью.

— Ага, — засмеялся он. — У меня тут один под крыльцо греться бегает, такой упитанный, нахальный. Хлеб у меня прямо из рук берет.

Они поговорили еще минут десять. О новом начальнике Артёма, о том, что сосед отца, дядя Миша, купил себе какой-то диковинный китайский культиватор, о планах на следующий год посадить еще одну яблоню.

— Ладно, сынок, не отвлекаю больше, — сказал на прощание отец. — У меня тут картошка сейчас убежит. Береги себя.

— И ты, батя. До следующего воскресенья.

— Обязательно.

Связь прервалась. Экран погас, отразив уставшее лицо Артёма. Он еще несколько секунд сидел в тишине, глядя в черное стекло, словно пытаясь разглядеть в нем ту самую дальневосточную тайгу, запах дыма из печки и упрямого бурундука под крыльцом.

Так их общение и свелось к этим воскресным ритуалам. К цифровому эху жизни, которую он знал с детства. Отец был теперь там — где-то далеко, на своем «гектаре», в своем мире дров, грядок и одиноких косуль. И сама мысль о встрече казалась фантастикой. Артём это понимал. Но признавать это окончательно не хотел. Проще было верить, что где-то там, под низким хабаровским небом, его отец ставит на плиту котелок с картошкой, и с ним все в порядке.

Он глубоко вздохнул, встал и пошел на кухню, к жене и детям.

Дальневосточный гектар

На кухне пахло жареной картошкой и котлетами. Артём сел за стол, где уже шумели дети — десятилетняя Катя и семилетний Марк.

— Пап, а дедушка как? — тут же спросила Катя, сгребая в ложку пюре. — Он про бурундука что-нибудь новое рассказал?

— Рассказал, — улыбнулся Артём.,,

Полная версия на Дзене https://dzen.ru/a/aQBvnOP0rXQbuEz2

Дискуссия

Джун на фронте | IT Dev Log
Трогательно. А как долго длились их разговоры?
Отношения с собой
Джун на фронте | IT Dev Log
Трогательно. А как долго длились их разговоры?
Интересный вопрос. Я сознательно не стал указывать точное время. Для меня важно было показать состояние. Главное не то, как долго длились разговоры, а то, что они стали для героя рассказа единственным способом жить дальше. Мне кажется, каждый чувствует это время по-своему. Для себя представляю довольно долгий срок, но мне любопытно, как ощущается у вас. Как вам кажется сколько продолжалась эта история?
Присоединиться к обсуждению →

Читайте так же