Психолог врёт? Нет. Клиент всегда врёт. Вернее, его мозг.
Каждый клиентский случай – это детективный сериал, выстроенный клиентом на канве собственного опыта и дурацких выводов о себе.
Этот реальный случай о порывах к самоубийству принесла вам. Назовем клиента Ник.
Хотите детектив? Их есть у меня. Валерьянка, виски или что вы там пьете – приветствуются. Мой женский голос расскажет вам историю одной нежизни.
💊Правила. Погнали.
Правило №1
Сон не уходит просто так. Он уползает. Мелкой, бесшумной ящерицей, оставляя на подушке след в виде холодного пота и цифр на циферблате. Три часа, четыре, пять.
Ник считал овец. Потом считал проваленные высокие ноты на последних выступлениях. Потом считал сантиметры на талии, которых стало на три больше за этот год.
Сорок пять лет – не пятьдесят, но уже и не сорок. Возраст, когда коллега принял фенобарбитал с коньяком и перестал дышать.
Правило №2
Мозг любит шаблоны. Увидев труп друга в гробу в идеальном гриме с неестественным румянцем, мозг Ника начал строить чертеж.
Пару линий и параллельные судьбы. Карандаш вычерчивал общий репертуар, одних и тех же критиков, одинаковые тени под глазами к утру. Чертеж становился проектом. Проект становился приговором.
Он перестал спать. Совсем.
Тело лежало пластом, а внутри винтики крутились, скрипели, перемалывали одно и то же: Друг-Ник, Ник-Друг. В ушах стоял звон – не оперный, а тонкий, противный, как комариный писк. Он начал слышать его и днем.
Врачи выписывали таблетки.
Маленькие белые для дня, чтобы не плакать в гримерке.
Большие синие для ночи, чтобы не видеть стен.
От синих язык становился ватным, связки издавали стеклянные звуки. Белые превращали голос в роботизированный металл. Зато он мог улыбаться поклонникам. Оскал.
Психиатр в частной клинике со стенами цвета успокоительного чая вынес вердикт
«Тяжелая депрессия. Экзистенциальный кризис творческой личности. Риск суицида». Предложил госпитализацию.
Ник представил палату, халат, зарешеченное окно с видом на дорогу, ведущую в тупик. И своего друга, который где-то смеется. Смеется последним.
Правило №3
Иногда решение приходит в женском голосе, плоском и без vibrato.
-Сделайте МРТ, – сказал голос. – Не мозга, где живут ваши демоны. А головного мозга. Органа. Мяса.
Томограф гудел, как космический корабль. Ник лежал внутри, глядя в узкую щель. Он не думал о смысле. Он считал секунды гула. Раз, два, три… Сорок пять. Возраст.
На снимке было красиво. Черно-белая галактика. И в центре – маленькая, идеально круглая черная дыра. Не метафора. Киста. Четыре миллиметра в диаметре. В области гипоталамуса. Там, где фабрика сна. Где включается и выключается сознание.
Нейрохирург, человек с руками пианиста, показал пальцем:
-Вот она. Механическая поломка. Не ваша вина. Не ваша драма. Просто бракованная деталь с завода.
Операция длилась три часа. Не на душе. На мозге. Разрез, доступ, дренирование. Убрали жидкость. Киста сдулась, как проколотый воздушный шар.
Правило №4
Сон возвращается не торжественно. Он подкрадывается в палате под капельницей, пахнет антисептиком и пластиком. Он тяжелый, без сновидений, как кусок свинца.
Ник проснулся через двенадцать часов. В висках стучало, шов на голове ныл. Но в черепе было тихо. Той самой тишиной, которая бывает после урагана. Звон ушел.
Мысли больше не бегали по кругу, как белка, прокладывая колею к ушедшему в небытие другу.
Он смотрел в потолок и ждал паники, тоски, вопроса «зачем?». Вместо этого пришел голод. Настоящий, животный. Он съел холодную больничную кашу. И она была… нормальной. Просто едой. А не символом бессмысленности бытия.
Через месяц Ник вышел на сцену. Голос был прежним. Но слушал он его иначе – не как послание из бездны, а как звук, рожденный связками, легкими, диафрагмой. Механикой. На аплодисменты он кланялся ровно три раза. Не как человек, победивший демонов. Как мастер, починивший инструмент.👇
#СилаСлова
