Давайте неожиданно копнем глубже — а зачем люди вообще делают что-то, помимо обеспечения своего выживания? Мы тратим энергию, зачастую, на довольно странные занятия — вспомните непонятные вам чужие хобби или неприемлемый образ жизни. А кто-то ведь без этого несчастен! Отнять — человеку паршиво станет, может и с кулаками полезет.
Вот, скажем, наша же любовь к кошкам другим людям может быть крайне чужда. Но почему? Разве не очевидно, что быть кошатником — естественно и нормально, и это делает нас счастливыми?..
Итак, я вижу три ключа к природе человеческих желаний: опыт, ассоциации и потребности.
Мы живём в какой-то среде и получаем в ней некий опыт. Пережитые события маркируются памятью, как положительные, отрицательные и нейтральные. Естественно, мы хотим для себя как можно больше хорошего и как можно меньше плохого — так что весь клубок смежных маркеров, связанных с позитивными и негативными впечатлениями, остаётся с нами в качестве компаса.
Но иногда (часто) этот компас сбоит.
Мы можем, например, возненавидеть определённое слово, потому что его произносил человек, который потом нас ударил.
Или начать любить определённый цвет, потому что именно этого цвета была упаковка вкусного мороженого, которое нам в детстве покупали родители.
Хотя это просто слово. И просто цвет. Но для нас — часть личной истории.
И, что самое главное — мы можем даже не осознавать истоки своих ассоциаций. Зато лихо по ним делать судьбоносные выборы: партнёров, (не)похожих на... карьеру, (не)напоминающую о... переезд в место, (не)связанное с...
А потом нам что-то фигово: ведь занимаемся не тем, живём не там и не с теми. Потому что пошли за поверхностными ассоциациями, а не за потребностями, которые лежат глубже. Или бежали от триггеров — так сказать, от противного.
Так вот, возвращаясь к жречеству.
Некоторые люди хотят стать жрецами из-за романтизации этой роли и неосознаваемых потребностей. Может, это про поиск родителя в божестве-покровителе и про желание быть его любимым ребёнком? Или про ощущение власти над неопытными неофитами? Или про эстетику, потому что в соцсетях с картинками по хэштегу много красивого, а дома и на улице чота всё скучно-серое?..
И — о ужас, шок-контент — я не осуждаю. Потому что на старте любая мотивация хороша, если по ходу дела она трансформируется во что-то созидательное и полезное. Бывает, что за флером ассоциаций лежит глубокая приверженность идее, и, начав погружаться в тему и общаться с комьюнити, человек уходит от «поиграться» в потрясающие формы взаимодействия с миром.
Но бывает и так, что игра остаётся игрой, и одновременно с этим перестает приносить удовлетворение. Даже раздражать начинает, потому как обёртка (ассоциации и ожидания по прошлому опыту) не соответствует содержимому.
Ты ждал уважения и почестей, а тебя тыкают носом в источники, как нашкодившего котёнка.
Ты хотел божество-родителя, а родителя видят в тебе — и приходят с бесконечными жалобами и исповедями.
И красота вся только в интернетах и осталась, а у тебя — пылящаяся куча хлама на алтаре и дыра в бюджете.
Итак, стоит ли становиться жрецом?
Не буду никого отговаривать или уговаривать, но призываю ответить самим себе на несколько вопросов:
- – С чем у вас ассоциируется жречество?
- – Где лежат истоки этих ассоциаций? Вы идёте к чему-то или бежите от чего-то?
- – Какие свои потребности хотите закрыть этой ролью? Почему не чем-то другим?
- – Что вы планируете делать, как жрец? Для себя? Для богов? Для людей? Для мира?
Может, для нахождения ответов вам будет достаточно бумаги и ручки... Или вещего сна. А, может, стоит доехать до места силы, достать там карты и погрузиться в медитацию? Вам решать, как легче добыть честные ответы из подсознания.
Я же напоследок скажу, что задаваться подобными вопросами полезно не только и не столько на жреческом пути... Сколько в целом — на жизненном.
Дискуссия