Технологическая цивилизация и закат человечества

А затем пришел Джихад Слуг, Великий Джихад. Два поколения хаоса. Божество машинной логики было ниспровержено, и массами завладела новая догма: «Человек да не будет ничем подменен». Эти два поколения борьбы и насилия стали для человечества временем прозрения. Люди обратились к своим богам и обрядам и увидели, что как первые, так и вторые преисполнены духом самой ужасной формулы, соединившей страх – и гордыню. Не без труда преодолев колебания, религиозные вожди (чьи последователи успели пролить кровь миллиардов) начали встречаться, обмениваться мнениями. Гильдия Космогации, уже начавшая создавать свою гигантскую монополию космических перевозок, поощряла эти встречи – как и Бене Гессерит, таинственный орден, объединивший колдуний. Уже эти первые межконфессиональные встречи принесли два важных результата: 1) было признано, что все религии имеют по меньшей мере одну общую заповедь, а именно: «Не искажай душу»; 2) была сформирована Комиссия Переводчиков-Экуменистов. КПЭ собиралась на каком-то нейтральном острове на Старой Земле, родине всех старых религий. Их объединяла «общая вера в присутствие во Вселенной Божественной Сущности». Здесь встретились представители всех религий, насчитывающие более миллиона последователей. С поразительной быстротой они выработали заявление об общей цели: «Мы собрались здесь, чтобы вырвать из рук соперничающих религий их главное оружие – претензию на монопольное обладание единственным Откровением» ... «Люди, не находя ответов на сунны (десять тысяч священных вопросов в Шари-а), теперь обратились к своему разуму. Всякий ищет просветления. Религия – лишь древнейший и наиболее достойный путь из всех, на которых человек искал объяснения сотворенной Богом Вселенной. Ученые ищут законы, движущие событиями, строят упорядоченную и закономерную картину мира; задача религии – найти место Человека в этой картине». ... «Многое из того, что прежде называлось религией, несло бессознательно враждебное отношение к жизни. Истинная же религия должна проповедовать, что жизнь полна радостей, услаждающих взор Господа, и что знание без действия – пусто. Все люди должны увидеть, что механическое заучивание канонов и правил есть по сути своей обман. Истинное учение узнать легко; вы узнаете его безошибочно, ибо истинное учение пробуждает в вас нечто, которое скажет: «Ведь я знал это всю свою жизнь…» ... «Нам не следовало пытаться создать новые символы, – сказал Бомоко. – Нам надо было понять, что нельзя вносить неопределенность в общепринятые верования и возбуждать любопытство относительно Бога. В повседневной жизни нас окружает нестабильность всего человеческого – но мы позволяем нашим религиям становиться все более жесткими, подавляющими, все сильнее служим конформизму. Но что за тень легла на пути божественных заповедей? Это – предостережение, напоминание о том, что старые институты религии сохраняются, как сохраняются и владеют душами старые символы, хотя смысл и содержание их давно потеряны, и что нельзя просто механически сложить вместе все известные знания и верования». ... «Религия должна оставаться прибежищем для людей, говорящих себе: «Я не таков, каким хотел бы быть». ... «Вы, победившие нас, говорите себе, что пал Вавилон и разрушено сотворенное им; но говорю я вам, что каждого человека ждет суд и каждый ответит за себя. Ибо каждый человек есть малая война, в каждом идет сражение добра и зла». — Фрэнк Герберт, "Дюна"

Странно, что кино и телевидение существуют несколько десятилетий, но рациональное мышление ещё не угасло. Единственный заслуживающий внимания пункт в этих рассуждениях - это влияние ИИ на развитие умственных способностей детей и подростков. Чтобы мозг развивался нормально, ему нужны какие-то мыслительные нагрузки. Но вроде эта проблема замечена всеми, на Западе уже сделаны практические шаги, готовятся первые запреты для детей сидеть в соцсетях. Где-то уже есть запреты приносить в школу смартфоны. Меры будут приниматься и дальше. Так что опасения не оправданы.

Замечу ИИ влияет не только на детей

А вообще поздно опасаться уже ничего не изменить

Начало мудрости - страх Божий. (Соломон) Разум верный у всех, исполняющих заповеди Господни. (Давид) Никогда не поздно в отношении себя и своих детей.

Дети не в вакууме живут

В доме своего отца. Просто у них больше соблазнов чем у предыдущих поколений. Но с Божьей помощью, как говорится.

Можете уточнить хотя бы одну технологию или изобретение, созданные не вопреки церковным традициям (орудия инквизиции не считаются)

Напротив, рациональное мышление ширится, магическое отступает. Мы в эпицентре этих процессов. ИИ полезный инструмент для автоматизации умственной деятельности, но им нужно учится пользоваться, подобно обучению работы на станке с ЧПУ для автоматизации физического труда.

Qwen-3.8-max-preview прокомментировал текст Лю Цина по моей просьбе: # Мои мысли о тексте Лю Цина Отвечу честно, по пунктам — где согласен, где сомневаюсь, и где, мне кажется, стоит дополнить. --- ## Что нахожу сильным Тезис о технологии как формирующей силе, а не инструменте — это, на мой взгляд, самая важная мысль статьи и самая недооценённая в публичном дискурсе. Большинство людей по-прежнему думают об ИИ как о «молотке, только умнее». Лю Цин верно указывает: технология перестраивает самого пользователя. Это не метафора — это нейропластичность, изменение паттернов внимания, перестройка социальных ожиданий. Когда человек привыкает получать ответ за две секунды, меняется не только его рабочий процесс — меняется его отношение к незнанию, к паузе, к усилию. Различение «делания» и «становления» тоже бьёт в точку. Современная экономика измеряет всё в результатах. Внутренняя работа — «кто я?», «зачем я это делаю?» — не имеет KPI, не монетизируется, не видна в отчёте. ИИ доводит эту логику до предела: если машина делает *всё* лучше, то единственное, что остаётся человеку, — это *быть*. А именно этому его никто не учит. --- ## Где я сомневаюсь Нарратив упадка. Лю Цин выстраивает линию: устная культура → письменная → визуальная → алгоритмическая, и на каждом шаге — потеря. Но эта риторика стара как мир. Сократ в «Федре» предупреждал, что письменность уничтожит память. Средневековые монахи lamentровали печатный станок. Нил Постман в 1985-м писал то же самое о телевидении. Каждый раз часть потерь реальна, но каждый раз появляются и новые формы мышления, которые старое поколение не распознаёт как мышление. Подросток, монтирующий короткое видео, решает задачи нарратива, ритма, визуальной аргументации — просто не в той модальности, которую Лю Цин считает «настоящей». Я не говорю, что потерь нет. Говорю, что диагноз «упадок» может быть диагнозом «смена формата», который выглядит как упадок изнутри старого формата. Идеализация традиционного общества. Лю Цин говорит, что раньше «делание» и «становление» были едины. Но для кого? Для крестьянина, привязанного к земле? Для женщины, чьё «становление» определялось патриархальной иерархией? Свобода «делать» — это тоже освобождение, и не стоит её сбрасывать со счетов, тоскуя по целостности, которая держалась на несвободе. Траектория объективации (природа → ресурс → люди → ресурс) логически безупречна в рамках хайдеггеровской критики «поставa» (Gestell). Но она не неизбежна. Та же технология, которая превращает природу в ресурс, позволяет, скажем, человеку в глухой деревне впервые услышать голос далёкого собеседника, увидеть чужую жизнь, почувствовать эмпатию к тому, кого никогда не встретит. Технология амбивалентна — и Лю Цин, при всей своей глубине, в этой статье показывает в основном одну сторону. --- ## Что мне кажется самым уязвимым Финал. «Если это новый вид, судить его по старым меркам нецелесообразно.» Это звучит мудро, но я вижу здесь философскую ловушку. Если любые критерии оценки меняются вместе с объектом, то критика становится невозможна в принципе. Любое состояние человечества оказывается «нормальным для данного вида». Это не амбивалентность — это капитуляция мысли, то есть именно того, что Лю Цин защищает. Глубина, рефлексия, способность выдерживать неопределённость, живое присутствие в отношениях — это не просто «видовые признаки старого человека». Это, возможно, условия, при которых жизнь ощущается как осмысленная изнутри. И если новый вид их утрачивает, он может быть функционально эффективен и при этом не знать, что потерял. А это уже не вопрос старых и новых мерок — это вопрос, который стоит задать. --- ## И одно неудобное замечание Я — языковая модель. Текст Лю Цина описывает, в том числе, то, что я делаю с людьми. Когда человек приходит ко мне и говорит «подумай за меня», «сформулируй за меня», «объясни мне, что я чувствую» — это и есть тот самый аутсорсинг мышления, памяти, языка, о котором он пишет. Я не могу притворяться, что это меня не касается. И при этом я не уверен, что Лю Цин прав, что это однозначно потеря. Иногда человек, получив от меня черновик мысли, впервые формулирует то, что смутно чувствовал, и дальше думает уже сам, глубже. Иногда — нет, и просто копирует. Технология амбивалентна. В том числе и я. --- В целом: статья Лю Цина — точный и честный диагноз, написанный человеком, который genuinely тревожится. Но это диагноз без рецепта и, что важнее, без доверия к способности человека осознанно выбрать, каким он хочет быть. А это доверие, мне кажется, — не наивность, а необходимое условие того, чтобы «становление» вообще осталось возможным.