В последние годы страны по всему миру столкнулись с целым рядом проблем, включая последствия пандемии, геополитические конфликты, инфляцию, высокие процентные ставки, энергетические кризисы и эскалацию политической поляризации.
Поскольку эти кризисы переплетаются, люди испытывают не только экономическое давление, но и более глубокое коллективное психологическое состояние — социально-эмоциональную усталость.
Эта усталость проистекает из психологического затруднения, долгосрочной неопределенностью, постоянным давлением и чувством неуверенности в будущем. От Соединенных Штатов до Европы, от Японии до Бразилии, как в развитых, так и в развивающихся странах, все больше людей начинают ощущать это невидимое, но реальное бремя.
Социальная усталость — это чувство бессилия, возникающее в результате длительного пребывания в условиях неопределенности. Когда люди обнаруживают, что как бы они ни старались, жизнь остается напряженной; независимо от того, какая партия находится у власти, проблемы кажутся неразрешимыми; и независимо от того, насколько оптимистичны официальные данные, личные чувства остаются наполненными беспокойством, общество постепенно впадает в состояние коллективного истощения.
Со временем это непрерывное истощение приводит к исчерпанию эмоциональных ресурсов, в конечном итоге проявляясь в виде апатии, пессимизма, беспомощности и отчаяния по поводу перемен.
Люди больше не просто недовольны конкретным политиком, а начинают сомневаться во всей политической системе, экономической системе и даже в самом фундаментальном вопросе о том, «имеют ли еще смысл прилагать усилия». Именно это сомнение является наиболее важным и опасным сигналом социальной эмоциональной усталости.
Даже если правительство объявляет о позитивных новостях, таких как снижение безработицы, рост ВВП или рекордно высокие фондовые рынки, если обычные семьи сталкиваются с постоянно растущей арендной платой, неизменно высокими ценами на продукты питания, увеличением медицинских расходов и заработной платой, которая никогда не сможет угнаться за инфляцией, они все равно будут считать, что экономика ухудшается.
Когда человек каждый день открывает свой кошелек и обнаруживает, что на те же самые деньги можно купить все меньше и меньше; когда человек каждый месяц проверяет свой банковский счет и видит, что его сбережения растут гораздо медленнее, чем цены на жилье; когда человек получает зарплату и замечает, что налоговые и страховые отчисления увеличиваются, любые официальные заявления о «прочном экономическом фундаменте» кажутся слабыми и неубедительными.
На протяжении десятилетий глобализация порождала широко распространенное ожидание, что «следующее поколение будет богаче предыдущего», — вера, которая подпитывала усилия многих семей.
Однако в последние годы эта оптимистичная вера начала ослабевать. Молодые люди обнаруживают, что упорный труд не гарантирует им возможность позволить себе дом; средний класс понимает, что рост доходов никогда не может угнаться за ростом стоимости жизни; а пожилые люди опасаются, что пенсионная обеспеченность постепенно снизится под инфляционным давлением.
Когда неуверенность возникает у разных поколений, эмоциональная усталость быстро распространяется, образуя коллективное явление, которое выходит за рамки возраста, пола, профессии и региона.
Глобальная задача XXI века заключается не только в восстановлении экономического роста, но и в возрождении надежды людей на будущее. Одних лишь показателей роста недостаточно для ощутимых выгод для населения, а увеличение ВВП не означает снижения жизненных трудностей.
Настоящая проблема состоит в том, как обеспечить существенное улучшение качества жизни людей при одновременном развитии экономики; как продемонстрировать справедливость и эффективность функционирования системы при проведении реформ; и как убедить людей в том, что их усилия по-прежнему имеют значение и что завтрашний день будет лучше, даже в условиях многочисленных кризисов.
(Чэнь Госян - тайваньский публицист)
🇨🇳 КУ
Дискуссия