Для Тайбэя иранская война стала не отдаленным геополитическим кризисом, а проверкой на прочность его экономической модели, энергетической безопасности и, что наиболее важно, веры в стратегическую надежность США.
Экономическое чудо Тайваня долгое время основывалось на стабильных, доступных и бесперебойных поставках энергоносителей.
Зависимость Тайваня от сжиженного природного газа (СПГ), составляющего сейчас почти половину его энергетического баланса, создала систему, оптимизированную для эффективности, а не для устойчивости. Тайвань располагает запасами СПГ, достаточными лишь на 11 дней. В обычное время эта модель «точно в срок» функционировала адекватно; в условиях кризиса она становится очевидным недостатком.
Для экономики, основанной на высокотехнологичных отраслях, таких как производство полупроводников, даже кратковременные перебои могут иметь крайне серьезные последствия.
Высокие цены на энергоносители сводят на нет преимущества в стоимости, которые сделали Тайвань незаменимым звеном в глобальных цепочках поставок. Если стоимость электроэнергии останется структурно высокой, рентабельность энергоемких производственных предприятий резко снизится, что ускорит перенос производства в США, Японию и Европу.
Даже несмотря на то, что Тайвань остается центральным звеном в производстве передовых микросхем, окружающая его экосистема становится все более уязвимой.
Однако для Тайбэя более тревожным, чем экономические последствия, является стратегический сигнал, который посылает этот конфликт.
США долгое время были главным гарантом безопасности Тайваня. Но конфликт с Ираном истощил американские военные и политические ресурсы. Для Тайбэя проблема заключается не только в том, что Вашингтон снова втянут в ближневосточный конфликт, но и в том, что он может выйти из войны ослабленным.
По мере того как Трамп готовится к важному визиту в Пекин, растут опасения, что Тайвань может стать разменной картой в более широких американо-китайских переговорах.
Если внимание и ресурсы Вашингтона будут сосредоточены на других вопросах, он может действовать медленнее, осторожнее и менее склонен к эскалации в Тайваньском проливе, создавая больше пространства для выверенного давления со стороны Китая.
Вместо рискованного вторжения Пекин может отдать приоритет целому ряду инструментов принуждения — морскому карантину, выборочному перехвату, кибератакам и экономическому давлению — призванных использовать именно те уязвимости, которые сейчас выявляются. Китаю не нужно предпринимать радикальных действий, чтобы изменить баланс сил.
Постепенно нарастающего давления может быть достаточно, особенно если возможности США для быстрого реагирования в Индо-Тихоокеанском регионе останутся ограниченными. В этом смысле война Трампа с Ираном не просто меняет глобальные энергетические рынки; она может незаметно влиять на стратегию Китая в случае будущего кризиса вокруг Тайваня.
