Что насчет России? У нас пока всеобщий консенсус, что Китай наш экономический друг, хотя характер китайской экспансии в Россию мало отличается от других стран. Возможно, после завершения СВО, российские экономические реалии в отношении Китая станут более прагматичными и реалистичными.
В Европе сложился почти всеобщий консенсус относительно того, что избыточные производственные мощности Китая, поддерживаемые государственными субсидиями и искусственно заниженной валютой, ускоряют деиндустриализацию Европы.
Дефицит торгового баланса Европейского союза с Китаем достиг рекордной отметки в 360 миллиардов евро в 2025 году.
В среднесрочной перспективе до 55 процентов европейского промышленного производства может оказаться под угрозой, если нынешние тенденции сохранятся. Однако этот показатель резко различается по странам: он достигает около 70 процентов в Германии, 60 процентов в Италии, 50 процентов в Испании и 36 процентов во Франции.
Германия построила десятилетия процветания на экспорте в Китай, в первую очередь, автомобилей, химикатов и машиностроения, и такие компании, как Volkswagen, BMW и BASF, по-прежнему получают значительную прибыль от своей деятельности в Китае, даже несмотря на сокращение прямого экспорта из Германии в Китай.
По оценкам немецкой ассоциации работодателей, за последние три года уже было потеряно 400 000 рабочих мест в промышленности, из которых примерно 300 000 связаны с конкуренцией со стороны Китая, а к 2030 году прогнозируется потеря еще 500 000 рабочих мест.
Эта тенденция связана как с энергетическим шоком, последовавшим за прекращением поставок российского газа, так и с конкурентным давлением со стороны китайского импорта.
Для ЕС характер конкуренции изменился: Китай теперь продает высокотехнологичную продукцию, которая одновременно дешевле и качественнее европейских аналогов.
Инновационные циклы, которые в Европе занимали бы годы, в Китае происходят за месяцы, чему способствует система регулирования, способная вводить меры, такие как правила в отношении зарубежных инвестиций, гораздо быстрее, чем Брюссель может на них отреагировать.
Дискуссия