Вся западная аналитика о Тайване строится вокруг одного драматического образа: солдаты НОАК штурмуют пляжи острова.
Но военный вариант для Пекина это не первый шаг, а крайняя мера. То, к чему он прибегнет только в том случае, если все остальные методы потерпят неудачу.
Для Китая Тайвань представляет собой не столько военную, сколько политическую проблему. Цель состоит не в уничтожении Тайваня, а в его поглощении. Разбомбленный или оккупированный Тайвань — это проблема. Решение — это Тайвань, мирно принявший воссоединение или постепенно утративший волю и внешнюю поддержку для сопротивления.
Почти 30% всего экспорта Тайваня приходится на материковый Китай. Это структурная зависимость, которую Пекин целенаправленно культивировал и все чаще готов использовать в качестве рычага давления. Когда политическое поведение Тайваня вызывает недовольство Пекина, следуют экономические последствия. Не сразу и не всегда резко, но неизменно.
Другой экономический инструмент: тайваньские предприятия, работающие на материке. Их тысячи, в них занято миллионы людей, вложены десятилетия инвестиций. Их лицензии могут быть отозваны, цепочки поставок нарушены, доступ к китайским потребителям ограничен. Каждое тайваньское предприятие, имеющее представительства на материке, является экономическим и политическим заложником. Деловые круги Тайваня имеют прямую финансовую заинтересованность в том, чтобы не провоцировать Пекин.
Следующий аспект - пропаганда. Тайваньские СМИ фрагментированы и хронически недофинансированы, многие из них имеют рекламные связи с организациями материкового Китая. Контент, отражающий позицию Пекина по вопросам отношений между двумя берегами Тайваньского пролива — подчеркивающий издержки сопротивления, преимущества взаимодействия, опасность ухода Америки — распространяется по этим каналам формируя политический дискурс Тайваня.
Гражданские и общественные организации - еще один уровень влияния. Пекин наладил отношения с тайваньскими религиозными организациями, бизнес-ассоциациями, группами ветеранов и местными политическими сетями. Они не обязательно открыто выступают в защиту Пекина, а существуют как узлы влияния, которые могут быть активированы при необходимости.
Финансирование политических партий - самый острый вопрос. Тайваньская прокуратура и спецслужбы задокументировали множество случаев поступления денег из материкового Китая в тайваньские политические кампании, особенно в партии и к кандидатам, выступающим за более тесные отношения между двумя берегами Тайваньского пролива.
Наращивание военной мощи служит нескольким стратегическим целям. Оно нормализует китайскую военную активность вокруг Тайваня. Учения, которые десять лет назад считались бы кризисными, сегодня практически не освещаются в международных СМИ. Это создает постоянное ощущение военной уязвимости, которое усиливает эффект всех остальных инструментов давления в арсенале Пекина.
Десантная операция на Тайване стала бы одной из самых сложных в истории. Китайские военные не питают иллюзий относительно ее трудностей. НОАК никогда не проводила крупных боевых операций. Ее техника современная, но не проверенная. Ее логистика для длительной десантной кампании остается неопределенной.
Помимо военных рисков, экономические последствия вторжения будут катастрофическими для самого Китая. Зависимая от экспорта экономика Китая столкнется с политическим и торговыми санкциями, которые она может не пережить.
И, наконец, полупроводники. Конфликт, который повредит или уничтожит производственные мощности TSMC, станет глобальной экономической катастрофой, затрагивающей и Китай.
Именно поэтому предпочтительная стратегия — не вторжение. Это истощение — ослабление воли Тайваня к сопротивлению, подрыв его международной поддержки, углубление экономической зависимости и ожидание политического момента, когда издержки сопротивления, наконец, перевесят издержки уступок.
Дискуссия