Младенец устроен так, чтобы захватить всё наше внимание без остатка и сделать круглосуточную заботу о нём возможной и даже радостной. Мы справляемся благодаря этой захваченности и стимулирующему гормональному коктейлю, который мы получаем, когда младенец доволен, сыт и сух.
Это прекрасная задумка природы. Взращивание младших невероятно тяжело. Но если мы откроемся им навстречу, позволим своему острому мозгу стать молочными реками с кисельными берегами, позволим себе плавать в этом окситоциновом сиропе, то все потраченные силы сторицей окупятся изнутри, забота и труд станут радостью.
Дети растут и степень нашей охваченности меняется. Ребёнку постарше нужен родитель с мозгами не в сиропе. И силы уже тратятся иные. Круглосуточный телесный контакт и питание буквально собой сменяются беседами, совместными увлечениями, приключениями, планами.
Это задумка для взращивания младших. Но иногда что-то может пойти не так.
Как не интегрированные рефлексы новорождённого, этот не нашедший в своё время ответа и тоже не интегрированный зов новорождённого может сохраняться у взрослого.
И тогда мы можем обнаружить вдруг вот эту охваченность. И в некотором смысле отравленность (потому что это не мой ребёнок и вообще не ребёнок).
Младенческое внимание захватывает мир, не отделяет себя от мира, всё - он, всё - принадлежит ему, всё - его пища, всё вокруг для него. У взрослого это похоже на черную дыру. И в таком контакте мы можем испытывать ужас быть поглощëнными. Почему этого человека так много в моей голове, в моём теле, в моём психическом пространстве? Может быть желание прокашляться, протошниться, попить сорбентов (очень правильное, кстати, решение: "младенческие части" страшно токсичны в связи с давности лет).
Это может ощущаться как нарушение границ, но никто не делает этого специально. Это младенец одного ухватил за палец другого и не отпускает, а наоборот гулит и своим гулением запускает соответствующие реакции.
Романтическое из песен про "тобой живу, тобой дышу" явный признак того, что в мозги накакали сладким меконием первых дней жизни. Потом стремление освободиться от этой охваченности будет переходить в избегание или в ярость.
Расхожее психологическое про спасателей и жертв может становиться способом спрятаться от того, что происходит глубже и где больше, чем больно, где - невыносимо. "Да, я знаю, мне свойственно спасательство", "Да, я знаю в себе жертву" - ширмы, чтобы не услышать крик младенца много-много-летней давности.
Главная характеристика ранней травмы в том, что переживание уже есть, а слов ещё нет.
Это то, что не было названо, не было ограничено и выражено словом, не было разделено в контакте с более устойчивой психикой, не было переварено, освоено, прожито.
Представьте, что вы съели котлетку лет 30-40 назад и она не переварилась и никак не вышла, она всё ещё с вами. Какой будет степень её токсичности? (И если вы с ней не разберётесь, её получат "по наследству" ваши младшие).
Два ориентира, которые я вижу.
1. Биодинамические настройки очень помогают в таких историях в процессе взрослой жизни. Способность быть в таком контакте, где есть ресурсы и опоры, где есть сердечная, человечная, тёплая связь, и при этом достаточно места каждому. Это как музыка или танец - нужно осваивать практически. Мы это учим, тренируем, практикуем. Знание, умение, навык. Приходите учиться.
2. Работа со своим младенческим опытом в биодинамической терапии. Чужие раненные младенцы лезут к вам в душу не просто так, а по резонансу. Их вы не спасёте. Точнее им вы здорово поможете своим биодинамически настроенным вниманием и непоколебимой связью со Здоровьем (пункт 1). Иногда этого бывает достаточно. А восстановить свою связь со Здоровьем через исцеление раннего опыта тоже не лишне.
Терапию я веду всегда, а учёбу буду анонсировать чуть позже.
@KaplunOlga
#биодинамика
#дыхание_жизни
