Несколько слов от АРИБ, прежде чем передать слово автору.
━━━━━━━
Александр Казаков — член Совета АРИБ — написал эту статью по итогам конференции, где был спикером. Материал готовился по запросу для публикации в крупном деловом СМИ. В итоге издание статью не взяло.
Мы считаем, что статью стоит прочитать всем, кто работает на рынке БФЛ. Поэтому публикуем у себя — без правок авторской части.
━━━━━━━
✍️ Александр Казаков, член Совета АРИБ
Реструктуризация — 0,8% всех процедур. Из 125 человек, пришедших в банкротство, только один пытается платить.
Обсуждение строится на предположении, что должники не хотят платить. Я работаю с этими людьми каждый день и утверждаю обратное: они хотят. Но мы — система — не даём им такой возможности.
Портрет типичного должника
Долг 1 млн, платёж 50 тыс., доход 100 тыс. Что-то случилось: задержка зарплаты, увольнение, лечение родственника. Три месяца просрочки — ситуация стабилизировалась, человек снова готов платить свои 50 тысяч.
Но банк для выхода в график требует погасить единовременно: 150 тыс. долга + 50 тыс. штрафов = 200 тысяч сразу. При доходе 100 тысяч это невозможно. Один выход — банкротство. Хотя человек хотел и мог платить. Это не ошибка должника. Это сбой системы.
Почему так
У банка на досудебной стадии нет KPI «вернуть должника в график». Есть KPI «списать просрочку с баланса». Поэтому реструктуризация от банка — почти всегда новый кредит на больший срок и на худших условиях, который через полгода заведёт в ещё более глубокую яму.
Это не злой умысел. Это структура стимулов. Именно поэтому реструктуризация требует внешнего арбитра — суда, регулятора или независимого консультанта.
Что происходит уже в процедуре
Тот же должник с миллионом долга. В судебной реструктуризации тело долга можно выплатить за три года — это 28 тыс. в месяц. Идеальное решение! Но что в реальности?
Должник говорит: «я хочу и могу платить». А закон требует доказать стабильный официальный доход на 3 года вперёд. Реальная жизнь семьи устроена иначе: подработки, помощь близких, периодические доходы. Это не серая зона — это нормальная экономика российского домохозяйства.
Парадокс: должник хочет и может платить, а суд вынужден отказать, потому что закон требует доказательств, которых для большинства граждан не существует. Результат — реализация имущества там, где могла быть реструктуризация.
Отдельно скажу: среди должников немало тех, кто вообще не хочет банкротиться. «Брал — значит, должен вернуть». Порядочные люди с совестью. Я вижу их каждый день.
Так что же делать?
127-ФЗ переписывать не надо. Верховный Суд в обзоре от 18 июня 2025 года прямо сказал: реструктуризация имеет приоритет, единственное основание отказать — заведомая бесперспективность.
Инструмент в законе есть, позиция ВС есть. Чего нет — стандартов оценки «перспективности» с учётом реального состава доходов и культуры применения cram down (преодоления возражений кредиторов). По данным, которые на конференции показал Даниил Савченко, в 11 из 19 утверждённых планов суд преодолевал чьи-то возражения. Инструмент работает там, где его применяют.
Нам нужен не новый закон. Нам нужна общая профессиональная позиция отрасли — стандарты для должника, юриста, управляющего, кредитора и суда.
Главное, что произошло в зале
На одной сцене оказались юридические компании, арбитражные управляющие, представители крупнейших банков и Банка России, академики, адвокаты. Прозвучало много разных, но важных мнений. Именно так запускается содержательный диалог, которого отрасли остро не хватало.
Интерфакс собрал в зале и на сцене, в большей мере, тех, кто принимает решения. Не менее важно обсуждать эти решения с теми, кто будет исполнять их на земле.
━━━━━━━
💬 И мысль Александра, которая и есть позиция АРИБ:
«В конечном счёте мы работаем не с балансами и не со статистикой, не с конкурсной массой. Мы работаем с финансовым здоровьем гражданина, с конкретным человеком, с конкретной судьбой, семьёй, жизнью. А это вопрос, который выше любых корпоративных и ведомственных интересов».
