Case from EMBA LBS.
Это история человека из Пакистана, который управлял почти 13 млрд долларов и считался лицом нового Ближнего Востока. Его звали Аариф Накви. Когда то о нем писали как о человеке, который доказал, что регион способен создавать глобальные инвестиционные платформы. Его ставили на одну сцену с мировыми лидерами, а его фонд здравоохранения поддержал фонд Билла Гейтса и структуры Всемирного банка. Сегодня он живет в Великобритании и много лет оспаривает требования США о его экстрадиции по обвинениям в финансовых преступлениях.
В 2013 году регулятор Dubai Financial Services Authority уже штрафовал связанные с ним структуры за нарушения правил раскрытия информации. Тогда это выглядело как технический эпизод, не как предупреждение. Сейчас этот эпизод читается иначе.
Началось все в Карачи. Хорошая школа, учеба в Лондоне, первые сделки. Он рано понял, что активы в развивающихся странах часто стоят дешевле, чем они стоят на самом деле. Если правильно использовать заемные средства и вовремя продать бизнес, можно показать доходность 15 раз на вложенный капитал. Именно так он сделал одну из своих первых громких сделок.
Потом была Aramex. Покупка, вывод с зарубежной биржи, повторное размещение в регионе по более высокой оценке. Мультипликаторы сыграли в его пользу. Он заработал миллионы и репутацию визионера. О нем говорили как о человеке, который открыл регион частному капиталу.
Дальше началось строительство легенды. Он говорил о прозрачности, о новом корпоративном управлении, о том, что Ближний Восток недооценен. Он одним из первых активно использовал идею ответственного инвестирования. Он утверждал, что можно одновременно зарабатывать и решать социальные проблемы. Для западных институтов это звучало как идеальный баланс прибыли и миссии.
Фонд Билла Гейтса, Международная финансовая корпорация Всемирного банка, европейские государственные фонды вложились в его фонд здравоохранения. Под управлением группы было почти 13 млрд долларов. В офисах в финансовом центре Дубая работали сотни сотрудников, зарплаты были на 30 и даже 50 процентов выше рынка. Компания устраивала масштабные мероприятия, активно присутствовала на международных форумах. Это была витрина успеха региона.
Но за витриной находилась сложная конструкция. Более 300 юридических лиц. Каймановы острова. Разные фонды, разные управляющие компании. Формально фонды были независимы. Фактически внутри группы существовала возможность перемещения денежных средств между структурами. Регулятор в Дубае видел лишь ту часть, которая находилась в его юрисдикции. Основная финансовая архитектура находилась за пределами ОАЭ. Это не незаконно само по себе. Так устроены многие международные инвестиционные платформы. Вопрос всегда в дисциплине и внутреннем контроле.
Пока фонды росли, система работала. 2 процента комиссии за управление приносили десятки миллионов долларов в год. Новые обязательства инвесторов создавали ощущение устойчивости. Рост маскирует дисбаланс. Когда один фонд сталкивался с нехваткой ликвидности, внутри группы появлялось искушение временно перекрыть разрыв за счет другого.
Перелом произошел, когда инвесторы фонда здравоохранения задали простой вопрос. Где находятся 200 млн долларов, которые были перечислены на сделки и не были использованы. На телефонной конференции представители управляющей компании назвали разные банки. Инвестор потребовал банковскую выписку. Документ предоставлялся неделями. Деньги на отчетную дату появлялись, затем исчезали. В этот момент история успеха превратилась в расследование.
Дискуссия