Для непосвященного наблюдателя бегун, финиширующий на марафоне, выглядит как воплощение страдания: тяжелое частое дыхание, испарина, на красном лице гримаса напряжения. Однако внутри этого страдальца может неслышно звучать настоящая нейрохимическая симфония, кульминацией которой становится эйфория бегуна (известная также как runner’s high) — состояние, ради которого я сам, каки многие-многие другие, терплю все «прелести» бега на длинные дистанции. Почему-то торч бегуна обсуждать не очень принято, так что сегодня заполним этот пробел.
Вообще-то эйфория бегуна — это комплексное психофизиологическое состояние, возникающее при длительных и монотонных аэробных нагрузках. Оно характеризуется:
- Внезапным снижением болевого порога (анальгезия).✅
- Чувством легкой отрешенности или измененного восприятия времени.✅
- Ощущением легкости и «парения», когда движение перестает требовать волевых усилий.✅
- Всплеском позитивных эмоций — от спокойной удовлетворенности до крайних степеней эйфории.✅
Это волшебное состояние — не магия, а результат сложной биохимической адаптации организма к стрессу, который несет нам спорт на выносливость в своих крайних проявлениях.
Двигатель прогресса: как эйфория формирует мотивацию.
Для бегуна-любителя, вечно балансирующего между диваном и асфальтом, эйфория бегуна играет роль мощнейшего положительного подкрепления. Механизм прост (в теории): мозг запоминает, что после периода дискомфорта следует награда. По мере воспроизведения формируется условный рефлекс, схожий с любым другим. Так бег перестает быть лишь средством для похудения или подготовки к забегу; он становится самостоятельной ценностью, способом получения уникального внутреннего (если не сказать мистического) опыта. И многие любители, я сам среди них, занимаются бегом еще и потому, что умеют и желают переживать этот опыт снова и снова.
Однако здесь кроется и ловушка: эйфория — капризная и плохо предсказуемая дама. Она не приходит по расписанию, и охота за ней как за птицей-удачей может привести к разочарованию. Гораздо здоровее воспринимать ее как возможный (очень приятный) бонус, а не как гарантированный результат каждой тренировки «в сопли». Для многих любителей более значимым и стабильным мотиватором становится не пиковый опыт эйфории на финише тяжелого марафона, а повседневное чувство ясности ума, снижение тревожности и послебеговое удовлетворение, которые имеют схожие, но более умеренные нейробиологические причины.
Обзор теорий: вскрытие покажет.
Изначально исследование runner’s high было нетривиальной задачей. Сложности преследовали нейрофизиологов на каждом шагу. Как индуцировать это состояние, если сами бегуны не умеют этого достаточно надежно? Как измерить субъективные ощущения? Как отличить его от простой усталости или облегчения от окончания тренировки? Поэтому эволюция научных взглядов на эйфорию бегуна была увлекательной историей смены научных парадигм.
Классическая эндорфиновая теория (1970-80-е гг.).
Долгое время царила «морфиновая гипотеза»: считалось, что при стрессе длительной нагрузки гипофиз выделяет бета-эндорфины — опиоидные пептиды, которые, связываясь с рецепторами в мозге, дают обезболивающий и эйфорический эффект. Как это обычно бывает, теория была красивой, логичной, простой для понимания и… неполной. Одна из проблем этой гипотезы заключалась в том, что применение нолаксона (антагониста опиоидных рецепторов) не снимало ощущение эйфории при уже начавшемся runner’s high, хотя налоксон эффективно блокирует опиоидные рецепторы и широко применяется при передозировке опиоидов. Очевидно, механизм эйфории бегуна был сложнее, чем ожидалось.